История одного пета

Кан разломил один стебелек под носом Татины. Резкий аммиачный запах резанул по моим нюхательным рецепторам, выдавливая из глаз слезы. Павел тоже вытирал вылезшую влагу. 

Зато результат налицо – Татина замахала руками, оттолкнула от носа стебелек и стремительно села. Несколько минут приходила в себя, трясла головой, видимо пытаясь этой тряской установить на место содержимое черепа. Кан дал ей понюхать еще какой-то малиновый цветок, и она окончательно пришла в себя. Вытерев обслюнявленный рот, она подозрительно поглядела на Павла, но ничего говорить не стала.

И это было странно.

«Павел, похоже, этим жестом она посоветовала тебе научиться целоваться» – мысленно хихикнул я и повернулся навстречу восходящему солнцу.

«Кешка, а тебе поменьше надо с ней болтать. Не слишком ли много язвительности для такой маленькой мышки? Может тебя в слона обратить, чтобы размер соответствовал?» – парировал Павел.

«Ага, догадайся – на кого первого я тогда наступлю? Ну ладно, пошутили и хватит. Уже почти рассвело, пора бы и в дорогу.

Давай, буди стражников!!! Да, я командую, а что еще остается? Без грамотного руководства и моих умных наставлений, ты давно бы пропал в этом мире» – с этими словами я повернулся к Павлу, но мои умные мысли пропали зазря – Павел уже возился у лежащих тел, переламывая под их носами пахучие стебельки.

Наши ревностные хранители правопорядка понемногу, стараясь не делать резких движений, вставали сначала на колени, а затем поднимались в полный рост. Контузило их здорово. Целый час они ползали по поляне как сонные мухи, забыв – зачем они здесь и где их вещи.

Монд еще и заикаться начал. Кан наотрез отказался давать им малиновый цветок, каким он отхаживал Татину, мотивируя это тем, что они должны быть наказаны за жадность.

Мы в это время успели позавтракать и теперь делали ставки, кто первый из стражников вспомнит о нашем существовании. Как ни странно этим первым оказался наиболее пострадавший Монд. Он долго смотрел на навес, хмуря и морща лоб, потом его глаза упали на телегу. Затем он свел воедино два своих наблюдения, и от этого союза родилась новая мысль, которое он тут же поспешил озвучить.

– Р-р-ребята, мы шли с-с-сдавать п-п-п-п… – пытаясь выговорить неподдающееся слово, он оплевал лицо Торда (нарочно или нет – мы так и не узнали), – п-п-п-пленников. Д-д-д-д – теперь он оплевал Истрита, остальные на всякий случай отодвинулись подальше, – д-д-давайте же с-с-собираться.

Еще минут пять эта информация доходила до Торда, Истрита и остальных.