История одного пета

Зимор возвращается! Крохм, пусть пока Ригана и Нагор погостят у тебя, вскоре Зимор за ними вернется! – устремив взгляд вдаль, прорычал орк.

–  Нет уж, друг, ты один против всего племени не справишься, пойдем вместе, а твоя жена и сын побудут у моих родственников. Пройдем немного дальше, и я вызову с десяток провожатых – вдруг в наших коридорах бегают еще подобные твари. Нужно по возвращении сделать генеральную уборку, а то что-то грязи много стало, – сплюнул мрачный гном.

Я тоже был настроен на драку, о чем не преминул сказать Павлу.

– А меня вы в расчет не берете? – обиженно пробурчал Павел. – Я ведь тоже не пальцем деланный, могу помочь разобраться в этих рамсах.

Его ноздри гневно раздувались, в глазах снова засверкали искорки озорства. Ой, не люблю я этих искрящихся глаз – после них или у него фингал под глазом, или у меня клок шерсти вырван.

– Павел, я не могу просить тебя задержаться, тем более что по твоему следу идет Гарион. Как оказалось, амулет не всегда сумеет тебя защитить. Поэтому я настаиваю на продолжении твоего пути, а с этой проблемой мы сами разберемся – сказал гном, положив Павлу руку на плечо.

– Крохм, с вашей прямотой вам дорога лишь под топоры и секиры, тут надо хитростью действовать. Поэтому давайте отправим женщин и детей, а сами подумаем как бы нам накернить обманщика и вернуть доброе имя Зимору! – ответил Павел.

Ну да, отправь их. Татина и так косилась на порванную джинсовку Павла, видимо разузнав у Риганы о побоище.

– Благодарю за предложение помощи, друзья, но Зимор должен сам отрубить голову подлой змее. Даже ценой собственной жизни, – угрюмо проговорил Зимор, но так тихо, чтобы не услыхали женщины.

Нагору было не до нас, он целовался с Бегунком и трепал его за уши. Бегунок не отставал от Нагора, и у того уши из зеленых превратились в малиновые.

После небольшого препирательства, в ходе которых орк получил два легких толчка от Крохма и отвесил один увесистый щелбан в ответ (после которого гном несколько секунд пытался собрать разбегающиеся глаза в кучу), стороны пришли к общему решению. Павел озвучил женщинам мысль мужской половины оставить их в безопасном месте. За это тут же был награжден децибелами оскорбленного достоинства, и самыми яркими иллюстрациями ущемленного феминизма.