Наследник семьи Ляо-Сунь

Пурпуром окрасили небо золотые крылья Киагетсу-миони, и с легким вздохом раскрылись недра горя Кинь-лунь, и вышел, весь в сиянии цыплячье-зеленого шарика на шапочке, посланник императора Поднебесной. Изумленно смотрел на него старик Ки-таян, и смотрела не него в изумлении старая Фури-яма. Видя их изумление, сказал незнакомец:

Кочумай, закрывая рот свой, старуха,

В изумлении челюсть на место задвинь, о старик!

Я промчался, приказу внимая,

Быстрей чем лепесток сакуры,

Коснется земли, сорванный ветром!

Радость отразилась на лице старой Фури-ямы, как, бывает, рассвет окрасит нежно-розовым цветом седую вершину снежноголовой Херу-ямы, или несмелым порывом девушки юной бывает сражен старый самурай, когда посланник императора Поднебесной развернул свиток длиной в шестнадцать сяку, написанный на тончайшей рисовой бумаге, как кожа на шее белой кобылицы Вынь-миесе, сквозь которую видно биение голубой жилки, красной и черной тушью, подобной изредка вспыхивающим огонькам в уже потухшей и черной золе, тончайшей кистью, словно стан юной девицы, еще не принесшей своего первенца, между двумя палочками из драгоценной древесины Бряв-нио, с набалдашниками из розовых и голубых жемчужин, что как рассвет над горой Подйа-мой окрашивает в нежные тона верхушки облаков.

- Сией грамотой - будет вам наследник! - вскинул посланник руки, и исчез в облаке дыма и сверканьи ракет, как на четвертый день второго месяца лета, в день освободивший далекую варварскую страну от диких завоевателей, уплывших в своих джонках на далекий остров, после того, как разлили их чай, и напитали листьями зеленого и ароматного настоя морскую воду на двенадцать миюсюмов от берега.

Схватила старая Фури-яма за руку старого Кита-яня, и пригласила его в хижину-фуроси. Уложив на циновку старого мужа, совлекла она с него кимоно, и принесла ему чашку саке, со словами:

Коли напьешься саке,

Сильно ты будешь пьян.

Но в твоем возрасте быть

Мужчиной, по фигу -

С саке, или без него.

Совлекши с себя кимоно, возлегла она рядом с мужем, и приняли они позу «Соловей на ветке сакуры с опавшими лепестками, поет песню ветра», как описано в трактате «О том, как кому с утра», и вскоре сошел на них сон - тихо, как покрывает снег вершины Хиро-дуби.

В середине лета, как слетаются макаки к деревьям Тиоко-бяка, когда покрываются они плодами Фигу, разродилась старая Фури-яма младенцем мужского пола, растущему как рис на залитых полях.