Пока не поздно

– Бобрыныч в предгорьях! На севере! Он же хранитель, он не живет среди нас, он…

– Ва-аргх!

Бордель снова тряхнуло. Суккубы опять завизжали и, судя по грохоту, пара-тройка свалилась без чувств. Зачарованная лютня выдала залихватский перебор.

– Сотня стадьев на северо-восток! – орк уже визжал не хуже суккуба. Наверное, гроблин тряс перед его лицом одним из артефактов. – У него там дом! Дом! И алтарь! И казан! Он хранитель супа!

Лютня исполнила победный марш. Потом в борделе стало очень тихо, слышалось только свистящее дыхание орка.

– Твоё рыло буду помнить, – в конце концов сказал гроблин. – Если соврал, я найду твоё рыло.

Бахнуло. Из окна вылетели синие звезды и красный огонь. Суккубы с готовностью завизжали, лютня расстроенно трямкнула. Орк взвыл.

На крыльце появился скальный гроблин – в точности такой, каким был выжжен на дощечке, только клыки покороче.

– Теперь в галоп, – сказал Койот. – Держиморд быстро про это узнает.

Скальный гроблин сердито дернул губой, демонстрируя желтые зубные пеньки.

Завр, как обычно, попытался отвесить ему оплеуху короткой передней лапой, чуть не выронив Койота из седла, и тот выругался, не меняя выражения лица.

– Мы бегать устали, – прогудел гроблин. – У нас ноженьки бо-бо. День бежали, два бежали, завра быстро скачет, у завры ноженьки не бо.

– Не нойте, – Койот подобрал поводья. – Поехали. Мы уже почти достали их.

– Знания, что возвернут нам величие, – воодушевленно прогудел гроблин и вперевалку затрусил по дороге, поднимая клубы пыли.

**

– В детстве я так удивлялся, что никто из моих друзей не знает историй про Планету Земля, про говорящий хлеб, колонизаторов, индианцев.

Я пытался рассказывать другим ребятам про всё это, но им было не интересно. Они не знали и не понимали историй с Планеты Земля. Я расстраивался, обижался, ощущал себя иным. Неправильным. Потом устал от этого и решил считать неправильными других.

– Мы тоже грустили от этого об своих друзей, – с чувством ответил гроблин.

Он надеялся, что если заболтать Койота, то получится постоять у реки дольше, но тот, едва завр напился, снова полез в седло.

– Другие дети не хотели знать, какими люди были прежде. Они никогда не думали, почему в этих землях мы считаемся низшими существами, не думали, что это несправедливо, и мы достойны большего. Когда я подрос, то понял, что взрослые тоже об этом не задумываются. Вообще.

**

Огромный бобр неторопливо набил трубку корой самшита и прикурил от красного огонька, танцующего прямо на столешнице.