Пока не поздно

Если кто чего и сохранил – так это он.

Лицо Койота удивленно вытянулось.

– Что еще за Бобрыныч? Где его искать?

– Прежде жил в Красном Каньоне, а теперь… может, уехал куда или помер, он уже тогда был дряхлый, как эти холмы. Больше ничего не знаю, ракушняком клянусь. Брысь отсюда!

Единорог, сбросивший Койота, оскалил блестящие зубы и гнусно заржал.

**

– Когда я был ребенком, дед много трепался про наш старый людской мир. – Голос Койота прерывался, когда он подпрыгивал в седле: завр шел нервной рысью, ему не по себе было в степных землях.

– Дед называл этот мир Планета Земля. Я жуть как любил тамошние сказки: про оживший хлеб, про говорящих зверей и про «мораль». А когда подрос, увлекся другими историями – про то, как люди расселялись в разных краях Планеты Земля.

Скальный гроблин не ответил: был сосредоточен на том, чтобы не слишком отставать от завра. Свистящее дыхание за спиной Койота то отдалялось, то становилось ближе.

– Ваша мать вас не кормила этими байками? – спросил он, чуть повысив голос.

– На Планете Земля не было нелюдей, и мы сражались за недра и пашни друг с другом.

Гроблин запыхтел громче.

– Дед говорил, часто побеждали те люди, которые приходили в чужие края, – продолжал Койот, – что у них всегда находилось то, чего не доставало коренным жителям, чтобы отстоять свою родину. Он говорил об этом с грустью, осуждая тех, кто захватывал чужие земли. А я смотрел вокруг и не мог взять в толк: почему здесь, в мире, куда люди ушли с Планеты Земля, всё вышло иначе?

**

– Кто Бобрыныч среди здесь? Кто-о?! Ну-у!

Внутри бахнуло, завизжали на разные голоса суккубы, вырвался из окошек дым – розовый и в блестках.

Кто-то басом помянул Лесную Матерь – кобольд, орк?

– Ты Бобрыныч? – взревел гроблинский голос, и бордель сотрясся до самой мансарды – видимо, гроблин прыгнул.

– Не я! Не я!

На фонарный столб у борделя была приколочена доска со старательно выжженным портретом скального гроблина: крошечный лоб в морщинах, челюсть-чемодан, торчащие нижние клыки и по паре длинных перьев за каждым ухом.

Надпись на дощечке гласила: «Разыскивается за ограбление банка магических артефактов».

Койот ухмыльнулся.

Зачарованная лютня наигрывала что-то бравурное. Розовый дым рассеивался в душном воздухе, блестки оседали на клумбы.

Койот с интересом прислушивался, покачивался в седле. Никогда бы не подумал, что орк может так визжать. Или все-таки кобольд? Завр, пользуясь тем, что наездник ослабил поводья, объедал с клумбы цветки папоротника в блестках.