Мракоборец

Блокировать нужно сразу же и иномирные проекции, чтобы узник не ушел тайными тропами прямо с допроса. Хорошо, если доставленная нежить хотя бы когда-то имела человеческую форму, но если у нее не было ни роду ни племени, то в этом случае и способ допроса было почти невозможно подобрать.

Мое дело было важное, посущественнее кражи древнего свитка с выставки (а именно этого человека должен был сейчас допросить следователь). Опочивальня следователя располагалась прямо в одном из куполов; на деле же последний был чем-то вроде несокрушимой защиты от нежданного вторжения с воздуха.

- Отец Диакон, мы привели странствующего монаха, – сказал мой конвоир.

Следователь был из иеродьяконов, он стоял за амвоном, окруженном свечами, и читал длинный свиток.

- Тише, тише, дети мои, – я читаю Писание!

- Мы привели свидетеля убийства, – не повел и бровью Паладин, однако произнес он это уже существенно тише.

- Да укрепит Вера его слабую душу. Вы можете идти, я поговорю с ним лично.

Странно, что Дьякон оставлял меня совсем без охраны. Видать, за комнатой наблюдали или же Владыка его силой не обидел – конечно, аурической, потому что никакой мощи в этом человеке не чувствовалось. Я прямо-таки кожей почувствовал, что меня с ног до головы обшаривают очередной аурой.

- Монах, что же подвигло тебя на отшельничество и скитания? – следователь вышел из-за амвона и подошел ко мне.

- Потому что странник – самый свободный человек на земле. Он ходит по земле, но на самом деле его стихия – воздух, он не врос в землю, в нем нет приземленности. Странник свободен от мира, и вся тяжесть земли и земной жизни сводится для него к небольшой котомке за плечами, – отвечал я.

- Хорошо говоришь! Нам как раз нужен писец для патриотических текстов. Не хочешь поработать немного?

- Благодарю покорно, но пока надолго задерживаться в городе в мои планы не входит.

- Рассказывай все по порядку, старайся не упустить ни одной детали, – холодным тоном сказал мой собеседник, как будто изображая оскорбленного неполучением вожделенной игрушки ребенка.

Я изложил все события последних дней, с присущей мне тщательностью подбирая слова. Поведал и о пребывании в Иномирье. Заметил, как бровь Дьякона по ходу повествования все больше и больше поднималась.