Оккультные приключения Телемы Гайдучик

Там его сильно бьют, а потом сажают в тюрьму на пятнадцать суток за хулиганство и сопротивление представителю власти. И директор посылает кого-нибудь из учеников отнести передачу незадачливому революционеру.

Потом Сергей Наумович выходит из тюрьмы и снова начинает учить нас истории.

Кожушкин рассказывал, что Сергея Наумовича никогда не уволят. Он не просто так учит — он доказывает, что у нас в стране есть демократия и нет политических заключённых. Даже закоренелый драчун с милицией может учить в пятой гимназии, его не расстреливают и не ссылают в деревню капусту сажать.

Получается, Сергей Наумович не только учит, но и символизирует. Надеюсь, символизировать у него получается хорошо. Потому что его учит он ещё хуже, чем наша столовая нас кормит.

2

В тот раз у нас опять случились выборы. А отнести передачу поручили нам с Телемой Гайдучик.

Наша сто тринадцатая гимназия — в Куролесовщине-9, где пять кварталов многоэтажек зажаты между рекой и деревенскими домиками частного сектора.

А Сергей Наумович сидел на Дражне, где парк Челюсти и Телерадио. Это очень далеко. В учительской нам сказали, что это странно — обычно сажают на Окрестину.

Телема ответила, что обожает всё странное.

Мы ехали сначала на автобусе, потом на метро. А потом очень долго шли между зарослями парка и бетонным забором Телерадио.

А вот и дражненский изолятор. Он не особо отличался от заводиков, что уцелели в городской черте. С улицы ты видишь бетонный забор с железными воротами, такой же, как в Телерадио.

За забором виднеется трёхэтажное здание с решётками на окнах, облицованное рыжей плиткой. На плитке осела серая пыль.

Нас провели в комнату. Там было неуютно. Низкий потолок, толстые чёрные решётки и пахнет затхло, словно в налоговой инспекции.

— Мы передачу принесли,— пытался возражать я,— Мы совсем не хотим его видеть!

— Приказано устроить свидание,— был ответ.

Сергея Наумовича вывели. Он был понур и небрит, и даже в тусклом свете жёлтых лампочек мы видели, как поблёскивает седина в подстриженной бородке.

Специальной тюремной одежды у нас в стране не положено, так что Сергей Наумович был в том самом свитере, который надел перед митингом.

— А, дети?— он посмотрел на нас,— это вы... Здравствуйте, дети.

Мы молчали. Не знаю, что у Телемы, но мои родственники сидели ещё при Сталине. Опыт потерялся. Мы не знали, что говорят в таких случаях.

— Есть новости?— наконец, спросил Сергей Наумович. Голос был хриплый.