Гарри Поккер и Властелин Пластелина

Кличка евоная Кровавый – за то, что он все бифштексы с кровью жрал, а бедный народ: ну, типа бурлаки всякие на слюни в это время исходили и пили одно экологически чистое и дешевое пиво. Вот царя и убили, чтобы все по справедливости: Мол, не доставайтесь бифштексы никому!

Поккер занервничал:

– Эй, вы чего? Оставьте меня в покое, садисты-огородники, мазохисты недобитые. Я вам не царь. Не фиг меня убивать. Я – самый настоящий пролетарий. Мне пришлось тридцать три года хлебать баланду в доме эксплуататора Дули! Я – хороший!

– Не суетись.

– сказал Соколов. – У нас всех съедят. Всех, кто хоть как-то выделяется из толпы: интеллектом или ростом. В общем, не подходишь ты на роль мученика. У нас таких, как ты, не расстреливают, а отпускают умирать на воле.

– Вы чего это? – Поккер заметался по машине. – Это как же? Вы не сдадите меня на полный пансион и не перечислите на мой счет проценты с проката видеофильмов в вашей стране?

– А зачем? – усмехнулся Гена.

– Я же с голода умру в безвестности! – запричитал Гарик.

– А ты с нами секретный пакт о ненападении подпишешь, – и все у тебя будет!

– Какой такой пакт?

– Скоро узнаешь. – хихикнул Иван Соколов.

И тут к «Мерседесу» подошел странный тип гражданской наружности:

– Васечкин. Дух.

– Чего? – проворчал Поккер.

– Не, типа я давно не дух, а дембель, а это – просто пароль такой. – Пояснил Васечкин.

– Ага. – подтвердил Соколов. – Это министр Конспирации, советник по делам особой секретности Гриша Трипутин придумал. «Печальный Гарик, дух стройбата летал над грешною Пемзой».

 

– Темзой. – поправил Поккер и вздохнул. – Ладно. Запишите там себе: «Сопротивления не оказывал и просит содействия Гринписа».

– Тебя, чего, в Красную книгу внесли? – засмеялся Соколов.

– У него друг в Гринписе работает. – объяснил Васечкин и протянул Поккеру бумаги. – Ознакомьтесь, столичная знаменитость.

– А он не может. – хихикнул Соколов.

– Как это не может? – взревел секретный агент Васечкин. – Должен. Там же английский язык!

– Так он вообще читать не умеет.

– вздохнул Зимородок. – И куда только центр смотрит? Вечно знаменитостей из такого гов… хм, из такой необразованности лепим, что перед читателями стыдно.

Васечкин почесал нос:

– Тут пять страниц. Это что: я должен ему читать?

– Ну не я же. – огрызнулся Зимородок.

– Так я только по-французски могу. А ля гер, ком а ля гер.

– А я, вообще, в зубопротезном техникуме учился на мелиоратора. – сказал Иван Соколов. – Только на латыни и кумекаю. In vino veritas.