Последний богатырь

– Что же, любишь дремать? В общем-то, это нормальное хобби для доброго хлопчика. Богатырский сон он во многих былинах воспет. Тогда, значит, ты будешь именоваться… будешь, – князь пощёлкал пальцами, вспоминая слово такое, ну как же его, – Будешь. О-о! – осенило князя, – Будешь Перебор Дремучий! Па-баам!

Шут с некоторым сомнением посмотрел на князя, но лик верховного правителя был серьёзен как никогда.

– Вы это серьёзно, премудрый Свистослав Златоглавый? – перешёл на официальный тон, шут, намекая что «премудрый» слеганца «перемудрил».

– А что, нормальное прозвище, – сказал, довольный своей неординарной придумкой, князь. – Главное – звучно и солидно.

– Скажете тоже, – не оценил «креатива» непосредственного начальника Сарканя. – Лес, это я понимаю, у нас дремучий, а богатырь, например у меня никак с лесом не ассоциируется. Лучше тогда одну букву заменить и прозвать во славу будущих громких свершений, Перебор Гремучий.

Князь с недовольством посмотрел на ерепенистого подчинённого и, не став вступать в полемику с шутом (как бы там ни было, а не царское это дело, согласитесь), обратился к «виновнику торжества»:

– А тебе Перебор, какое из этих прозвищ самому больше нравиться?

Недальновидный Перебор, вместо того чтобы выпалить привычное княжескому уху: «исключительно Ваше, Ваша Величественная Светлость», начал скрести затылок в неуместном раздумье.

Терпение князя и так многое дозволившего на сегодня всем, без исключения, окружающим, готово было вот-вот лопнуть, но шум в приёмной отвлёк его от праведного возмущения.

Спустя несколько секунд, в тронную залу зашёл хмурый Сердюня, который в одной руке нёс остро заточенный кол, а в другой руке, за шкирку, знакомого нам уже «блаженного» Савко-Савана.

– Вот, великий князь, извини, что отвлекаю от государственно-важных дел, опять споймал этого блаженного на кухне, – бросил палач пленника к ногам, словно куль с ненужным барахлом. – Мало того, что он, в который раз, без спросу проникает на особо охраняемый объект, этот «казанова» из казанского приюта опять приставал к нашим кухаркам. Хоть у меня нервы – «бабушка не плачь» – он уже и меня достал. В печёнках сидит.