Последний богатырь

Ничего беглецам не оставалось, как принять последний бой, то бишь разыграть между собой звание «Последнего богатыря». Это будет славная охота, правда неизвестно для кого.

– Нас мало, но мы в кольчужках! – выдвинул ударный лозунг Перебор и выхватил «супербулат». – Отдадим наши жизни подороже, други моя!

– Питясот свэрху и дагаворюмся! – произнёс голос с небес, и к остановившимся посреди кладбища воинам спустилось оттуда же, с небес, несколько канатов.

– Ветрогон, друже! – обрадованно завопил богатырь, ты как никогда вовремя.

– Пиривязуйти лощади, и сами пиривязуйтис, – не тратя время на взаимное приветствие, скомандовал Мук. – Пюра улипётуват!

Беглецы споро обвязали коней канатами и намотав свободные концы себе на руки, дали отмашку воздухоплавателю. Подав пар в аэростат, Мук начал ускоренно удалять корабль от земли, вместе с висевшим за бортом, живым и невредимым грузом.

Подоспевшая кротохимера прыгнула и практически схватила Перебора-богатыря за ногу своей утыканной зубами пастью, но вовремя среагировавший Барабир, оттолкнувшись от парившего рядом Карачура, с криком – «два-два!» – удачно заехал голодному монстру своей ногой прямо по морде, сбив ей тем самым прицел и отбив на некоторое время «нюх».

Остальные же чудовища, вывалившие гурьбой из леса, довольствовались лишь сооблазнительным видом удалявшейся в небо добычи. Почувствовав себя обманутыми, чудовища с лютой злостью кинулись друг на друга.

А везунчики, взобравшись по канатам на борт корабли и затянув зажмурившихся от страха лошадей на палубу, кинулись обнимать друг друга и отважного воздухоплавателя, который от такого внимания к своей скромной персоне, даже прослезился на радостях.

– Куды типеря? – спросил он у ликовавшего богатыря.

– Домой! На родину! – ещё раз дружески обнял богатырь Мука-ветрогона, что тот чуть не хрустнул.

– Доруга будит! – прикинул «тюрбан», он ведь им обещал бесплатно только до берега.

– Не обижу, друже! – улыбнулся круглосуточно настроенный на патриотический лад богатырь, и даже неожиданно для себя запел, да ещё в рифму. – Родина! Я лечу на родину! Пусть и не красавица! Но она мне нравится!

Видимо не зря бают, кто якобы оседлает Пегасуса, рифмовать будет почти также как настоящие поэты.