Смутьяны 2а. Книга пути

Она проводила Дремудада на противоположный конец города, указала пухлой рукой на вывеску с каким-то пузырьком и почему-то птичьим пером.

«Наверное, птичник-друид?» – осторожно подумал Дрёма. – Но, после ошибки с пекарней, он не был в этом уверен.

Зашел в избушку.

У большого окна, затянутого почти прозрачным пузырем, за столом сидел дедушка. Седой, белоусый.

Поднял на вошедшего глаза, отодвинул от себя лист бересты, на котором что-то писал, и на чистом дворфийском спросил:

– Учиться человеческому языку пришел?

– Да! – радостно ответил Дрёма.

– Деньги вперед, – дедок протянул руку.

Дремудад достал из маленького мешочка средних размеров агат и положил его на морщинистую ладонь.

– Еще один, – проскрипел жадный Учитель.

Дрема вздохнул и выложил рядом с первым камушком второй – крупный яркий аметист.

– Ну, молодой… дворф… давайте учиться!

Голова болела и была будто набита опилками.

Дремудад открыл глаза и уставился на старика.

– Ну как? Понимаешь меня? – спросил тот.

– Конечно, понимаю, – буркнул Дрёма и ойкнул.

Он говорил на человеческом языке!

– Спасибо большое! – вежливо поблагодарил мальчик старого Учителя.

– Спасибо в ковш не нальешь, и на хлеб не намажешь, – по-стариковски вздохнул дедок.

Дрема смутился, запустил руку в кошель и достал сапфир. Учитель быстро спрятал камень в карман и вредным голосом прошамкал:

– Ты, малец, самоцветами не разбрасывайся, а то скоро кончатся! Иди-ка ты обратно к Малуше. Она просила тебе передать, чтобы, как выучишься говорить, зашел к ней.

И опять принялся карябать что-то на бересте.

Через час Дремудад обустраивался на втором этаже маленького амбара с мукой.

Он долго выметал вездесущую белую пыль, вытряхивал набитый соломой матрац, заколачивал полувывалившуюся дверную петлю. В общем, приводил в божеский вид предоставленную ему жилплощадь.

Глава 6.

20.08.194 г.в.п.

западные склоны Раздельного Хребта

Лиора сидела, поджав под себя ноги, на уступе перед входом в пещеру.

Вечерело, и теплое августовское солнце светило в лицо девушки, прогревало тело своими ласковыми лучами.

Лиора любила это время года, когда летний удушающе влажный зной уходит, а осенняя промозглость еще не наступила.

А здесь, в горах, август был вообще прекрасен.

Казалось бы, живи и радуйся.