Невероятные приключения циников в Скайриме

Новая куртка? Хм… А где его черный доспех? Словно прочитав мои мысли, рейнджер накинул «тулуп» на плечи, подвязал спрятанные веревки и застегнул ремешки, попутно объясняя, что к чему:

— Это «стёганка». Смягчает удары и ношение тяжелых доспехов, держит тепло и первая вещь в Скайриме. Тебе надо найти такую же. Я уже узнал: здесь есть толковый кузнец — Адрианна Авенниччи — она хоть и баба, но в доспехах и оружии знает толк. Сегодня сходим, снимем с тебя мерки, а то ты в своей «коже» околеешь за пару часов в горах.

Я потерла лицо, прогоняя сон, замотала головой:

— Погоди-погоди, «тащ-генерал», с чего вдруг столько заботы?

— Никакой заботы. Выполняю свою часть сделки: не даю тебе отправиться на тот свет. По крайней мере не раньше, чем поможешь разобраться мне с моей проблемой.

— Ясно-о, — протянула я, предусмотрительно умолчав, что после смерти, как это не прискорбно, возвращусь обратно в Скайрим. — Стёганка, так стёганка. Еще что-то?

— Да.

Бишоп подхватил лежавший на полу панцирь из дубленой кожи и набросил его поверх своего тулупа, привычными движениями затянул ремни. Следующими в ход пошли шипастые наплечники и наручи. Когда рейнджер закончил облачаться, я смотрела на привычный глазу черный доспех, который, оказывается, сложносоставной и многослойный, как капуста. Вот оно что…

Бишоп помахал у меня перед носом, привлекая внимание:

— С этого дня буду учить тебя сражаться… — он вздохнул, — или хотя бы научу брать оружие за нужный конец, не калечась.

— Смешно, — промямлила я, оглядываясь в поисках своей одежды.

Бишоп начал споро собирать наши вещи, а я села на кровати и стала натягивать штаны. Проигнорировав меня, рейнджер одним рывком выдернул из-под моей задницы спальник, молча скрутил его и бросил к остальным тюкам. Мужик сегодня какой-то молчаливый — насколько я успела его узнать. А где скабрезные шуточки? Или раздевающие взгляды?

— Ты в порядке?

— А? — Бишоп раздраженно дернул плечом, — я всегда в порядке.

— Ты какой-то молчаливый… Я сижу практически голышом, а от тебя не было еще ни одной пошлости за утро… Уж не отрастил ли ты себе — ну, не знаю — мозг? А там, глядишь, и интеллект появится…

— Слушай, — он выпрямился и зло сверкнул желтыми глазами, — я не понимаю и половины того, о чем ты болтаешь, но когда меня оскорбляют — это я могу понять. Не искушай судьбу, «красотка», я могу и пересмотреть наше соглашение… — Он навис надо мной.