Невероятные приключения циников в Скайриме

Твою мать — твою мать — твою мать…

Схватив свои вещи, я бочком бочком отыскала вход обратно в таверну.

Мне нужна тарелка горячего супа. Легкого овощного супчика, после которого здоровье чтоб так и пёрло. Убедившись, что никого по пути не встречу, я шмыгнула к дверям и оказалась в Буйной фляге, но стоило сделать несколько шагов, как наткнулась на хмурый взгляд рейнджера. Тот сидел прямо перед входом, скрестив на груди руки и закинув ноги на стол. Рядом на столе топтался Кречет, готовый разразиться бурной речью.

— Стоять, «красотка».

Бишоп каким-то чудом вырос прямо перед носом. От неожиданности я вздрогнула и обернулась на пустой стул, на котором рейнджер только что сидел. Он за ночь успел приобрести супер-скорость?

— Что?.. Как это у тебя получилось?..

— Как спала? — проигнорировал мой вопрос Бишоп, а его ледяной тон полоснул презрением. Рейнджер стоял, сжимая кулаки, и прожигал меня взглядом.

— Как-как?.. Неплохо наверно.

— Рыжий доволен? Уверен, ты обслужила его выше всяких похвал.

Я разозлилась. С чего бы мне оправдываться перед рейнджером: они с Кречетом едва не отправили меня на тот свет, кинули в подземелье, а теперь еще и пристыдить хотят. Тоже мне образцы морали и нравственности. Я вскинула подбородок и расправила плечи:

— А знаешь, да, спасибо. Все прошло как по маслу, хотя мне и пришлось постараться: Бриньольф оказался очень выносливым, — я поднялась на цыпочки, чтобы быть с рейнджером одного роста, и ткнуть его пальцем в грудь для пущего эффекта.

— Вот значит как! Что ж… Я до смерти «рад» слышать, что хоть у кого-то ночь прошла хорошо, — прошипел рейнджер и наклонился ближе. Желтые глаза впились таким злобным взглядом, что, казалось, вот-вот прольется расплавленное золото, сжигая все вокруг.

— А мне пришлось всю ночь выслушивать твою болтливую курицу…

— Я бы попросил, — попытался вклиниться Кречет.

— … и как же твое «самоуважение», красотка? — проигнорировал его рейнджер.

— Пропила. Такой ответ устроит?

Бишоп скривился, словно ему наступили на любимую мозоль. Он изучал меня с каким-то остервенением. Словно сумасшедший шарил взглядом по лицу. Казалось, еще миг и рванет: рейнджер вскинул руки, заключил мое лицо в ладони, и я невольно вздрогнула.