Все огни Альдероны

Жаль только, что фразочка не моя… Мне, помнится, что-то подобное говорили, когда мне было примерно шесть или семь – и ведь врезалось в память!

Но, похоже, на Зика моя тирада подействовала: он поднял на меня глаза, и в их синей глубине светилась искренняя благодарность. Он открыл было рот, но я не дал ему начать, громко зевнув и потянувшись:

- Что-то я заболтался. Ты же меня на завтрак звал, так? Теперь веди! И, будь так добр, прекрати обращаться ко мне "господин"! Я, вроде, ненамного тебя старше, мне даже неловко.

- Д... Да! – парень, наконец, составил выходящие изо рта звуки во что-то связное, увидел мой ожидающий взгляд, собрался и, вскочив со стула, направился к двери. Ухмыльнувшись про себя, я проследовал за ним из комнаты и вниз по лестнице.

В самой таверне, несмотря на достаточно ранний час, уже были посетители: один угрюмый, судя по прислоненному к стене луку, охотник попивал что-то из деревянного стакана. Перед ним на деревянной же тарелке лежали несколько ломтей вяленого мяса – явный дневной паек.

Госпожа Дана проводила его взглядом. Она в этот момент несла нехитрый завтрак, состоявший из двух вареных картофелин, на которые были положены по кусочку козьего сыра, уже подплавленные жаром от картошки, краюхи хлеба и стакана красного вина, другому посетителю – мужчине в красной рубахе с круглыми плечами.

Рядом с ним на скамье лежал аккуратно сложенный темный плащ, на который сверху была положена шляпа с широкими полями и пером – мне сразу вспомнился знаменитый образ мушкетера из произведения Дюма. Заостренное лицо раннего посетителя украшали усы, залихватски подкрученные вверх, и тонкая козлиная бородка. Светлые кудри обрамляли лицо, не закрывая проницательных желтых глаз, которые в данный момент были зафиксированы на пышащей жаром картошке. Его вид и то, как он сидел на скамейке – слегка повернувшись и поставив ногу на ногу – сразу дали мне понять, что передо мной артист.

- Вот спасибо! – облизнулся он, когда хозяйка поставила перед ним завтрак. Затем он махнул рукой, в которой держал хлеб, в сторону двери, за которой только что скрылся охотник. – Что-то посетители у тебя, Даночка, какие-то нелюдимые.

Голос у яркого гостя был сильный и приятный слуху – я уже мог предположить, что в своей труппе он занимал роль либо актера, либо певца.