Все огни Альдероны

Вдоль стен располагались разнокалиберные столы со скамейками и стульями – от небольших столов на четверых, до длинных, способных вместить более дюжины веселых пьянчуг – и каждый из них был накрыт скатертью с искусными узорами, а так же на каждом стояло по подсвечнику на одну свечу, которые, воткнутые в подобающие им места и зажженные, добавляли свою толику света, частично помогая своим «старшим сестрам» - лампам, сделанных из круглых стальных или чугунных поддонов, которые крепились к горизонтальным перегородкам под потолком на трех цепях и в которых горели небольшие деревянные чурбачки.

  За одним из столов сидел неопрятного вида мужичок в рубахе без рукавов и холщовых штанах, затянутых на поясе и на ногах веревками, чтобы не спадали. Он лил себе в рот из объемного глиняного стакана желтоватую пряно пахнущую жидкость и, судя по затуманенным глазам, далеко не первую порцию. Рядом с ним сидел на столе темноволосый паренек, одетый в узкие штаны цвета темной оливы и рубаху, тоже оливковую, но посветлее, с широким кожаным поясом, да высокие сапоги на ногах, и мягко водил по струнам деревянной лютни палочкой со сплющенным и широким концом, сопровождая мелодию тихой песней:

Среди сокровищ наших – вой волков

И музыка уторенной дороги,

Смех радости и дробный стук тревоги,

Плач скрипки, шепот моря, звон оков…

  Он пел про бродячих певцов, забытых своим караваном, идущих по свету, напевая свои песни.

  - Доброй вам ночи, господин. Чего угодно?

Я вздрогнул от неожиданности и с трудом переключил внимание на нее. Одета та была в длинное светло-коричневое крестьянское платье с длинным подолом, черные волосы заплетены в косу и подвязаны узкой лентой повыше лба. Карие глаза осматривали меня одновременно как гостя, и как источник дохода.

  - Как я понимаю, вы хозяйка этого заведения? – она улыбнулась и кивнула. – Я бы хотел остановиться на ночь и поесть. У вас свободные комнаты есть? 

  - Конечно есть, – очередная улыбка появилось на лице хозяйки, но на этот раз в ней ощущалась еле заметная толика типично торговской жадности. – Но только в том случае, если у господина есть деньги.