Дело Артура Хикса

Испуг и благоговение наполнили его, все тело вздрогнуло, на глазах появились слезы. Слезы счастья, глупого и неуместного. Это прошло почти сразу. Волны воспоминаний соленой патокой растекались перед его глазами. Картинка стала немного четче, и он понял, что это была не она. Не настоящая она. “Не живая”. Это была картина. Картина имела метра полтора в высоту, и не увидеть её было невозможно. “Это точно она!” – понял он глядя на слегка раскрасневшееся лицо девушки. Перед картиной кто-то стоял. У него вдруг появилась какая-то глупая мысль, что это он, но детектив прогнал её прочь.

Это был этот проклятый Лампс. Детектив скривился так, будто поднял что-то с земли, приняв это за изюм, а засунув в рот, понял, что надо прикупить мышеловок. Это были противные мысли, Лампс был ему противен, и он вернулся к ней. Ведь она была прекрасна. По настоящему прекрасна. Артур наслаждался глядя на нее. Он пожирал глазами любимый образ, почти стертый годами и смытый солеными слезами. Её розовые щечки, тонкая шейка, плечики тихонько вздрагивают от легкого весеннего ветерка, её маленькая грудь мерно поднимается и опускается под полупрозрачной белой накидкой. Её большие глаза и пухлые губы с давно забытым вкусом. Именно такой он мечтал её запечатлеть. Он так и сказал ей. В тот самый день. В то самое мгновенье. “Я нарисую тебя вот такой!” – сказал он ей. А она засмеялась и ответила: “Только тебе придется поторопиться, а то я вся замерзну и покроюсь гусиной кожей!” Но он не нарисовал. Тогда он лишь начинал свой путь несостоявшегося художника, и мастерства его не хватало, чтобы воссоздать такую красоту. Потом он был даже рад этому. Ведь то было что-то родное, интимное. То было только его. Иглы, что до сих пор лишь едва покалывали его кожу, вонзились ядовитыми крючьями, все до одной. Мышцы сковало. Его стало трясти. Только сейчас он осознал. “Столько народу! И все, все они! Все они видят её! Они смотрят на нее!” Ему хотелось кричать, орать, выть. Глаза его яростно метались по гостям выставки. Усы скручивало от негодования, и теперь они походили на рога разбушевавшегося бизона. Тут он вновь увидел его. Табельное оружие образца “Филипп Седьмой“ выдавалось всем детективам Крибльтаунской полиции. Около трех лет назад, оно пришло на замену “Филиппу Шестому”, который был более тяжелым и громоздким, и который приходилось носить на поясе. Маленький, по сравнению со своим старшим братом “Филипп Седьмой”, отлично помещался в нательной кобуре под мышкой.