Чистота-порядок и прочие каверзы

Солнце висело в зените и палило зноем три мальчишеских макушки. На каланче в паре улиц от них до мертвенной белесости выгорала краска.

***

На теплый летний период Олег переезжал жить на терраску. Так у них в семье было принято называть неотапливаемую пристройку к дому. Стены там были обиты фанерой и обклеены самыми дешевыми обоями в цветочек, а по покатой, крытой оцинкованным железом крыше по утру цокали когтями галки да вороны, мешая спать, но Олегу все равно нравилось. Ну и что, что птицы? Зато дождь барабанил вполне себе уютно и приятно слуху, а еще в терраску вел отдельный вход, и с прогулки можно было вернуться гораздо позже, не рискуя при этом разбудить родителей.

Сегодня Олег ушел «спать» раньше обычного, сославшись на головную боль. Мол, жара, магнитные бури, Сатурн в пятом доме и день рождения Кашпировского. Отец, как и планировалось, залег на диван в гостиной, откупорил бутылочку пива и включил ящик. Этим терраска тоже была удобна: через стенку Олег прекрасно слышал телевизор и всегда знал, когда родитель отправляется спать.

На улице было еще светло, но горизонт ярко алел, обещая скорое наступление темноты. Олег вместо шорт и майки натянул джинсы и олимпийку. Не от холода, конечно, а от комаров: жара жарой, а к вечеру эти кровососущие выползали из своих щелей на охоту. Еще покидал в старый школьный рюкзак фонарик, бутылку воды и очередную книжку, на этот раз про Повелителя мух. Не слушать же всю ночь Петькин треп.

Наконец стемнело.

Перед домом зажегся уличный фонарь, а телевизор за стенкой замолчал. Олег выждал для верности еще полчаса, а затем закинул на плечи свой рюкзак с нехитрым скарбом и привычно выбрался в окно, под которым так удачно стояла лавка. Вдохнул полной грудью посвежевший воздух и двинулся в условленное заранее место — к начальной школе.

Петька и Дрюпин уже ждали его.

— Ну и горазд ты собираться, Олежка, — Петька сидел на поваленном стволе старого тополя, который спилили когда-то, чтобы сам не рухнул на школу, да так и не убрали.

— Как красна девица, ей-богу.

— Я же предупредил, что, пока батя спать не ляжет, улизнуть не смогу.

Петьке в отличие от Олега не надо было ни убегать, ни отпрашиваться. Родители его, как выяснилось, умотали в Великий Новгород на свадьбу к какой-то дальней родне аж на три дня, и Петька был предоставлен сам себе. Себе и огороду, разумеется.

Что Дрюпин набрехал своим предкам, Олег не знал.