Чистота-порядок и прочие каверзы

— Какое же ты трепло, Петька, — добродушно, даже с уважением, заметил Дрюпин.

— Не хотите, и не надо. Сам этому перцу напишу. Бабки лишними не бывают.

— Приедет твой перец, переночует в этом доме и тоже тебе скажет, что ты трепло. И не заплатит ни шиша, — хмыкнул Олег.

— Да вся деревня знает, что там нечисто! — Петька распалился, хлопнул ладонью по лавке. Вляпался в смолу.

— Народ суеверный, куда деваться, — зевнул Олег.

— А ты-то, ты сам что?

— А что я?

— Книжонки свои все читаешь, — Петька кивнул на томик, по традиции торчавший у Олега из кармана шорт.

— Читать — одно, — философски заметил Олег. — А верить — совсем другое.

— Правильно, — Петька зачерпнул песка, принялся оттирать смолу с ладони. — Правильно. Это все макулатура…

— Это газета твоя — макулатура, — начал раздражаться Олег. — А у меня художественное произведение.

— Макулатура, — упорно повторил друг. — А в доме Левашева реальные дела творятся. Я докажу!

— Как это? — полюбопытствовал Дрюпин.

— А я сам там переночую. Сегодня же. И вы со мной, а то опять потом скажете, что я трепло.

Олег с Дрюпиным растерянно переглянулись. Такой решительности от Петьки никто не ожидал.

— Незаконно это, — робко заметил Дрюпин. — Частная собственность и все такое.

— Ой ли! Не ты ли давеча черешню у Седовых тырил?

— Так я к ним не совался, просто ветка через забор свесилась.

— Так и скажите, что струсили, — фыркнул Петька.

— Ладно, — Олег, утомленный этой пикировкой, решительно встал с качелей.

— Чего это?

— Он заперт. Ты замок ломать собрался или окно бить? Вперед. А я с этим связываться не собираюсь. Во двор залезть — это так, хулиганство. А в дом — уже взлом, уже серьезно.

— Твоя взяла, — поразмыслив, кивнул Петька. — Двор так двор. Дрюп, ты с нами?

— Я сегодня не могу, — заюлил Дрюпин. — Что я предкам скажу? Почему дома не ночую? Надо почву подготовить…

— Трухло, — заржал Петька.

— Кончай уже, — урезонил его Олег.

— Леший с вами, — сдался Петька. — Но чтоб завтра без отговорок!

— Ты сам смотри, не сдрейфи.

— Храбрость и непоколебимость — мои второе и третье имя, — Петька гордо стукнул себя кулаком в грудь.

— А первое — трепло, — тихо заметил себе под нос Дрюпин, возвращая свое внимание пульту д/у.