Рагу из тролля

Ничуть не смущаясь, села на скамью, налила всем по кружке, и себя не забыла.

— Лазана вашего, драгоценные мои, я в коптильню отправила. Небось, не откажетесь от копченой рыбки да к моему темному с гвоздикой? А если еще поймаете, то сразу несите. Редкость нынче, лазаны-то. Прямо беда, какая редкость.

Рыбаки выразили полное согласие и озабоченность этим неприятным фактом, ибо раньше лазаны чуть не пешком в сеть шли, и едва не умоляли рыбаков их взять, а нынче еще пойди, поймай. Озабоченность тут же запили пенным и хмельным, такое только госпожа Перл и умела варить.

— Ну а ты, гость дорогой, откуда будешь?

Черноволосый красавец приосанился.

— Я, моя прекрасная госпожа, странствую. Зовут меня Рован Сладкоголосый, я имею честь принадлежать к Золотой школе певцов, а учил меня лично Тори Прекрасный.

Рыбаки уважительно ахнули от непривычного количества услышанных умных и красивых слов.

— Если госпожа позволит мне сыграть в ее почтенном заведении за еду и ночлег, то я буду рассказывать на всем пути до Белогарда о том, какое это чудесное место — «Жирная устрица», что в Видках.

— Вот что, Рован Крепкоголовый, — тут же решила дело госпожа Перл. — Я тебе сейчас устрою испытание. Если ты и правда то, что о себе говоришь — считай, повезло тебе несказанно. Можешь петь у меня сколько хочешь, медного гроша не возьму, даже комнату дам, будешь спать, как король, на перине и льняных простынях. Но если нет…

Трактирщица улыбнулась, и от этой улыбки у всех присутствующих легонько так закололо в спине.

Сурова была госпожа Перл, правда, отходчива и сердцем добра. Но сначала все же пристукнет, а потом спросит, как самочувствие. А бродяга охотно скинул плащ, любовно расчехлил лютню, прошелся пострунам, проверяя звучание, чуть подтянул кое-где струны.

— Я готов, моя прекрасная госпожа! Чего желать изволите?

Дверь хлопнула, в «Жирную устрицу ввалились еще трое, им сделали знак не мешать, а вести себя тихо, вежливо, и присаживаться рядом, что те и сделали охотно.

Что в Видках, что в Сафре, что в самой столице королевства, Белогарде, народ жаден до развлечений, да еще дармовых.

— Баллада о розе. Со второго куплета, пожалуйста.

— А чем госпоже не угодил первый? — с любопытством осведомился музыкант, беря аккорд.

— Слезливый больно, — отрезала трактирщица.

Второй так второй. Лютнист запел про розу, которая, как известно, жила в одном тайном саду, пока ее, такую распрекрасную, не увидел соловей.