Рагу из тролля

С пивом дивно идут! А на ужин сделаю я тебе похлебку из пяти видов рыбы, с маслинами, лимоном и пряными травами. Ел такое? Да нет, где тебе, такое только у нас в Видках и попробуешь. Что еще? Еще мясо мелко-мелко порублю с приправами, и в виноградных листьях запеку. А к ним бутылочку настоящего белогардского виноградного вина пожертвую, «Мечта инквизитора» которое. Слышал о таком?

Рован Сладкоголосый спохватился, только когда они прошли половину пути от замка до Видков, оказалось, все это время он шел за монной Перл, как кот за рыбой, глотая слюни и жадно вслушиваясь в красочные описания трактирщицы.

Эх, была не была. Останется. Хотя бы до ужина останется, чтобы попробовать обещанную похлебку и выпить вина, которым и короли не брезгуют.

Глава 3. Бежать, только бежать!

Каким образом к обеду все Видки знали, что певца снарядили убивать тролля, Рован так и не понял, но работа в кузнях встала, и все набились в «Жирную устрицу». Каждый считал своим долгом похлопать героя по плечу, пожелать ему удачи и выпить с ним по кружечке пива.

Особенно старался староста, единственный кто видел тролля и теперь горел желанием о нем рассказать. Причем, в описании этого доброго человека, чудище выходило таким страшным, что хуже не бывает. В основном же в глазах сельцов читалось что-то вроде облегчения. Хорошо, что на эдакое чудище отправится чужак. Грустно, если бы нечисть заломала кого-то из своих.

Рован переходил от стола к столу, и везде его обнимали как родного, и старались дать добрый совет.

— Тролли, они молитвы боятся.

Так что ты сразу словом его святым, не сумлеваясь!

— Не молитвы, а ругани! Всем известно, всякая нечисть от хорошей брани дохнет. Так что, ты как увидишь его, так ругнись как следует. Ну, а чтобы не рисковать, перемежай, значит, брань с молитвою, что-нибудь да сработает.

Рована так и подмывало спросить, чего же тогда никто не может решиться выйти на супостата, но и так было ясно, чего. На словах все храбрецы, а перед монной Перл, деловито сновавшей то с кружками, то с подносом, и вовсе герои.

А в своём углу староста загибал, да так, что заслушаешься:

— И вот взял он мою Резвушку, и разорвал своими ручищами пополам. Кровища как хлынет, его как зальёт с ног до головы! А зубы у него — во! С мою руку. Резвушка моя, красавица, — староста пустил слезу над кружкой пива. — Какие ножки, какая грива, а глазки у нее какие были, как посмотрит, как ресничками похлопает — ну душу бы отдал! А моя-то мегера говорит — чего убиваться, новую лошадь себе купишь.