Летняя практика

Ничего предосудительного прорицательница в типичном прибрежном пейзаже не обнаружила и вновь обернулась к будущему супругу.

— Что?

— Твои волосы! — возмутился владыка.

— А что с ними? — вновь не поняла девушка, но на всякий случай честно взяла одну прядку и поднесла к глазам. Та, как и обещал Брюн, сохраняла свой незабудковый цвет, не поблёкнув ни на тон.

— Они же синие! — вновь возмутился владыка. — Ни к чему мне такие в жёнах!

И с этими словами нырнул обратно в воду, плеснув на прощанье хвостом.

— И что? — запоздало, спросила Сольгрей, глядя на круги, расходящиеся от исчезнувшего в водной глубине несостоявшегося мужа.

И с новой любовью ласково погладила свои локоны.

Ильяс не скучал в одиночестве, а сразу после ухода боевика вышел из дома и направился на поиски Светаны.

Девушка нашлась практически сразу — всё у того же колодца. Она ловко крутила ворот, вытягивая к поверхности ведро с водой. Завидев Ильяса, кокетливо косу перебросила через плечо, и движения её из резких стали плавными, грациозными.

Артефактор едва не облизнулся при виде девицы, что так соблазнительно изогнулась, одновременно умудряясь демонстрировать и грудь, и зад.

— Воды поможешь донести? — кокетливо поинтересовалась Светана.

Ильяс с содроганьем взглянул на пристроенные тут неподалёку коромысла, вспомнил, как у него потом плечо болело, но аппетитно выпирающая из выреза рубахи грудь девицы, заставила его согласится.

— Конечно, — кивнул парень, и заранее рыдая в глубине души, взялся за коромысла.

С прошлого раза легче они не стали, и вода из них по прежнему щедро плескалась, а сама дуга коромысла пребольно врезалась в плечо. Но шедшая впереди и широко покачивающая бёдрами девушка заставляла забывать о тягостях, и артефактор бодро шёл за след, прекрасно зная, какая его будет ждать награда в конце. Но до награды оказалось далеко и упрямая, но всё равно столь соблазнительная девица гоняла будущего мага за водой до самого вечера, навёрстывая недолитые вёдра воды в банные кадки ранее, и только после этого, весело улыбаясь, повлекла за собой в уже знакомую рощицу.

От длительного ожидания объятья стали крепче, а поцелуи жарче. И в итоге оба заснули. Ночь была тиха и безлунна, лишь стрекотали цикады и заливались убаюкивающе соловьи.

Некромант тем временем только-только приходил в сознание. Голова гудела, как набатный колокол в разгар пожара, и соображала так же, то есть никак.

— Очнулся, — кто-то проговорил придушенным полушёпотом.