Внучка берендеева: Третий лишний

Но нет-нет, а проскальзывало, когда словечка, когда и два, что не все так просто.

Легко.

…про земли пожженные писали, будто бы покарал царь смутьянов.

…а холеру с чумою не иначе, как Божиня наслала, чтоб город упертый, не желавший свободу утратить, под руку премудрого правителя пошел.

…писали… и про чуму, и про холеру, и про лихоманку черную, которая одни земли сиротила, а на другие и ступать не смела… про мертвяков и нежить расплодившуюся… про то, как пошла гулять по землям князей удельных легенда, что, будто бы в царстве Росском люди горя вовсе не знают, не болеют и слез не льют.

А князья упрямы.

Не желают власть уступать.

И запылали терема. Сверг народ обиженный Святогора-Ратоборца, позабывши, как пятью годами ранее он азар воевал и многих полонян вызволил. На колья подняли и Витонга Честного со всеми его чадами и домочадцами… полыхнуло в Свейском уделе… и Святозаричи, испужавшися, согнули спины пред тем, кого уже именовали царем.

И пред прекрасною женою его, коия за князей мужа просила, чтоб помиловал и суда не чинил.

Помиловал.

Так и прослыл в летописях, Милосердным да Мудрым. И правил, если верить, лет двести… и значится, был он магиком, не иначе. Только магики столько живут. А жена его, как писано было, взошла за мужем на костер погребальный.

От любви ли?

Мнилось Арею, что не в одной любви дело было. А как? Пожалуй, он не отказался бы узнать, глядишь, и понял бы, чего ждать ныне.

От палат царских.

Стоят… строились и перестраивались не единожды.

Белые.

Чистые издалека.

Ажно глаза слепят.

Оконцы узенькие, махонькие, разноцветными стеклами затянуты. И в каждом – узор особенный… Арей прежде-то не приглядывался, случая все не было.

А ныне выпал.

Вот сидит дева прекрасная, с волосами золотыми, которые будто река расплылись… вот склонился пред ней молодец, колечко протягивает…

Вот цмок сказочный крылья распростер, головы повернул, желая молодца сжечь, но берегут его кровь благословенная и любовь девичья.

Красиво.

Только вряд ли правдиво.

Вот встал перед царем молодым частокол из копий. И небо разверзлось над войском вражьим, ощетинилось молниями, того и гляди сотрет супостатов.

Вот корчатся в муках вороги…

…и склоняют головы непокорные князья, признавая над собой власть царя. И он, милосердный, руку простер, с которой свет изливается негасимый.