Увидимся в Новом свете

Никто не работал, и не стучал топорами, не ходили с озадаченным видом женщины, мне нравилось.

- Элизабет, где вы были? – она осматривала нашу ношу, грязную меня, и была растеряна.

- Я копала картошку, сестра. Мы посадим ее здесь, и у нас будет урожай. Но этого мало, и индейцы дадут еще, если мы будем сами копать, поэтому, завтра, когда все девушки будут копать землю под огород, мы с Барбарой возьмем лопаты и пойдем туда еще раз.

Девушки уже поднимали плоды, протирали фартуками и пытались откусить, но тут же выплевывали.

Я собрала надкушенные клубни и сложила обратно в тряпку, завязав теперь все узлами. Я оставила штук двадцать, и решила пока не злиться. Наши «домашние» индейцы ощипывали птицу, и сегодня я покажу им что такое картошка, чтобы работали слаженнее. Хорошо смеется тот, кто ел наваристый куриный суп с разваренным картофаном, не это вот все, девочки. Сегодня будет разрыв шаблонов, мать вашу.

- Ты не знаешь, что за черная хрень, которой они меня угощали, и настаивали, что это картошка.

Пахнет, как корм для свиней, а на вид, как… я даже не знаю…

- Чуно? – Клер таинственно заулыбалась, но ее рот все сильнее и сильнее растягивался, давая понять, что я снова съела какую-то непотребщину.

- Да, только давай без смеха, а, иначе я буду падать в обморок как ты, в любой непонятной ситуации, и загорать на солнышке, вместо того, чтобы делать дела.

- Это гнилая сушеная картошка. У них это деликатес. Она прошлогодняя. Ее чуть подмораживают, потом топчут, а потом складывают подсушить.

- Ферментация?

- Типа. Это пища на случай голода.

- Спасибо, я пойду вон в тот лесок, и попробую выгнать ее из себя, - я оттолкнула руку Клер и пошла за дом, чтобы проверить шерсть. Пора было ее убрать, но никто об этом и не думал. Солнце уже не пекло, и шерсть теперь лежала в тени. Если не убирать прямо сейчас, она отволгнет. Но я устала как собака в упряжке, и показала знаками Барбаре, что пора заносить все в дом.

- Хорошо, птицу с картошкой я беру на себя, - Клер шла за мной, пытаясь хоть как-то подбодрить, но меня уже не плохо бодрило ее чувство вины, и я сделала свое лицо еще несчастнее.

Это работало всегда.А поп-корн индейцам я обязательно отдам. Это их зерна.

Главное сейчас – не проболтаться ей про мою новую кличку, может и индейцы это замнут, назовут по-другому, но что-то мне подсказывает, что рост – хорошая штука только в прошлом мире, где я жила со своим сто пятьдесят пять и пять, и завидовала тем, кто бы от метра семидесяти.