За тридевять земель

При их появлении спор утих, и Морена, улыбаясь, пригласила всю компанию, как только Совет закончится, покататься на дельфинах. Василиса отказалась, сознавшись, что ноги болят до сих пор, русалка пожаловалась на отбитый копчик, так что развлечения решили отложить до лучших времён.

Грациозно приблизилась Тави, всех осмотрела, особенно пристально — Гришу, и поинтересовалась:

— Что за шум, а драки нет?

Макс, злобно шепелявя, отозвался:

— Драка уже была, ты всё пропустила.

Пума бросила взгляд на его заметно распухшую челюсть и не впечатлилась, порекомендовав без всякого сочувствия:

— Ничего, подорожник приложишь, до свадьбы заживёт. Хотя свадьба у тебя уже была — ну, значит, до ещё чьей-нибудь. Девушки о чём спорят?

Девушки переглянулись, и дружно ответили, что обсуждали Василисину свадьбу, и она, злопамятная такая, заявила, что Макса не ней видеть не хочет, а Морена без него не пойдёт. И получается, что ходить теперь ему с такой челюстью неизвестно сколько, потому что других свадеб в ближайшее время не намечается.

Тави слушала с видом доверчивым и заинтересованным, потом вежливо посмеялась, одобрила личность Василисиного жениха и подытожила:

— Сговорились. Значит, на Совете какое-то безобразие планируете. Ну-ну. Могу только пообещать, что выслушаю внимательно, и с ходу возражать не буду. Идеи у вас обеих обычно идиотские, но, почему-то пользы от них на круг — больше, чем вреда.

Многоголосный и многоязычный гул, наполнявший шатёр, внезапно утих, и все повернулись к входу: там стояла, в своём строгом институтском костюме, профессор Никифорова, за её плечом маячил легко узнаваемый Деян Силыч — в роскошном кафтане и слегка постройневший.

Хранители потянулись к выходу, как послушные первоклашки за строгой учительницей. Заседание, как выяснилось, проходило на открытом воздухе — на огромной поляне с тесно расставленными античными скамьями и лежанками. Василиса с Мореной попытались устроиться рядом, но их разогнала по разными углам Тави:

— Будете шушукаться — всё веселье испортите.

Устроившись на мраморной лежанке пума, начала довольно ехидно комментировать происходящее:

— Так, Внучка на свой трон уселась. Как же, бессменный глава Совета, на сто лет избирается. Ещё больше полусотни терпеть осталось.