Я вам не ведьма!

Как он умудряется вечно смотреть на меня сверху вниз, со своим-то горбом?

— Вовсе не больно, — буркнула я, — само заживет и все.

— Еленька, — протянул он раздраженно, — живительная влага для моей акающей души, рахат-лукум моего сердца, услада моих глаз, пампушка надежды…

Бонни подозрительно закашлялась в кулачок.

— …пончик судьбы, борщ благоразумия, тортик…

— Борщ? — не выдержала я.

Это не звучало как комплименты. Это звучало, как издевательство. Я съежилась, попыталась втянуть живот, чтобы показаться хоть чуточку выше и стройнее, как березка, скрестила руки на груди.

— …любви. Ну, солянка, если хочешь. Зефирка, — он оттолкнулся от котла и изобразил руками нечто пируэтоподобное, — воздушного вдохновения…

— Почему борщ? — Тупо переспросила я.

— Ты знаешь что-нибудь более основательное? На борщ всегда можно положиться, — передернул плечами Щиц, неодобрительно покосившись на скорчившуюся от старательно сдерживаемого смеха Бонни, — он сытный, полезный, вкусный. Так вот, горячая, хрустящая корочка здравого рассудка и трезвой памяти, почему ты не хочешь в медпункт?

Я сморгнула пару слезинок.

— Сам ты борщ, — буркнула я, — пампушка и тортик… яблочко наливное…

У меня тоже была не лучшая ночь, и я вроде бы не давала поводов вот так вот на пустом месте на мне срываться!

— Не-не, ты не думай, — резко вмешалась Бонни, сразу посерьезнев, — он ничего такого, просто голодный.

— Я голодный и злой. Сколько мы еще будем терять время? Сколько можно-то ерундой маяться?!

Такой спокойный, надежный всегда доброжелательный Щиц вдруг двинул кулаком по чугуну — и чугун промялся, как влажная глина.

Я охнула и попятилась.

— Щиц, ты чего? — охнула Бонни, — Что происходит, а?

Она вскочила, встала между нами, раскинув руки, как будто разводила море — только вместо двух половин моря были мы с Щицем.

Она больше не улыбалась, замерла, чуть подрагивая, как натянутая струна.

— Не ссорьтесь, — попросила она жалобно, — не надо.

— Выйди.

— Чего? — Как-то очень озадаченно переспросила Бонни.

— Выйди! — Рявкнул Щиц, и, уже тише, — Очень прошу.

Бонни вся как-то съежилась. Ворона, до того сидевшая на шкафу, вспорхнула к ней на плечо и тоже нахохлилась, потускнела как-то. Сквозь наведенную Щицем иллюзию проглянули сальные перья и сколотый клюв.

Чем Бонни занималась вчера? Я даже не спросила.