Я вам не ведьма!

Еще раз извини за окно.

Я пожала плечами: комната была наша общая, если бы я была обижена, просто заставила бы Бонни объясняться с комендантшей. Но я уже решила, что легче и проще просто закрыть ей глаза на любые окна, взрывы и странный шум в нашей комнаты драгоценным блеском дюжины оставшихся у меня камешков.

Я не видела причин, по которым эта идея могла бы не сработать, поэтому разбитое окно волновало меня лишь лишними сквозняками.

А вот монеты…

Я достала одну здоровой левой рукой, еще раз внимательно рассмотрела.

Нет, не показалось. Позеленевшая от времени, слишком холодная на ощупь, я сжала ее в кулаке, но она отказывалась греться.

— То есть хочешь сказать, что это просто медные монеты, да? Ты посмотри, таких уже лет сто не чеканят?

— А чем еще это может быть? Дурацкая шутка лесного духа, вот и все. Откуда ты знаешь, может их в каком-нибудь вольном городе штампуют, — передернула плечами Бонни.

Она уже собралась — она всегда необыкновенно быстро собиралась, это я уже заметила.

Думаю, ей хватило бы времени, за которое догорает спичка, чтобы накинуть платье, замотать волосы в эту свою неизменную гульку и плеснуть водой в лицо.

Но не зашнуровать ботинки, которые она почему-то носила вместо форменных туфель. Они были жутко разношены и явно ей великоваты, ее худые икры болтались в широких голенищах, как чайная ложка в стакане. Завязывание шнурков отнимало у нее чуть ли не полчаса утреннего времени, а все потому, что те ошибок не прощали, и рвались, стоило потянуть за них чуть сильнее, чем очень-очень слабо.

После чего Бонни завязывала еще один узелок и начинала заново…

Возможно, это была своего рода медитация.

Бонни села на стул и принялась за шнурки.

Я еще немного подумала. За это время я успела умыться, одеться и даже втиснуть ноги в туфли, которые мне, кстати, как раз были маловаты.

Но сколько я не напрягала память, такого рисунка на монетах не могла припомнить, а ведь через мои руки каких только не проходило.

В детстве я вечно таскала у папеньки мелкие монетки, копила… Господи, на что же я копила? На что-то большое, розовое и прекрасное, наверное. Я тогда очень любила розовое. Пока мне не сказали, что рыжий цвет волос с розовым плохо сочетается.

С потом я полюбила зеленый, но он не сочетался с моим цветом лица… в общем, таких монет я не помнила, хоть убей.

— Нет, точно не чеканят, — сказала я.