Я вам не ведьма!

Как несчастный влюбленный на пороге врат из Холодного Ада, я оглянулась слишком рано, и теперь мой лучший и счастливейший сон превратился в нечто совсем иное.

Пора было бежать, пока не случилось непоправимое. Я не могла изменить сюжет — но я могла проснуться раньше, чем пустые тревоги из реальности испортят мой лучший сон. Если в танце меня ведет не нэй Элий, то не нужно танца. Пусть я не уверена, люблю ли его и любила ли хоть когда-нибудь, на память я, все же, не жалуюсь, и помню, как обещала ему ждать непременно, ежели куда отошлют.

В результате отослали меня — но это несущественные мелочи, которые в клятве не уточнялись.

Я рывком села на кровати, опустила ноги на холодный пол, чтобы точно проснуться.

Нет. Не было у него серых глаз. Я их не видела — успела проснуться раньше. А если и были — это просто человек из сна, слепленный из волнений и забот вчерашнего дня, можно забыть.

Я же проснулась.

Вовремя.

Значит, все в порядке.

В темноте я никак не могла найти второго тапка. Досадно. Тетенька говорила мне, что нельзя ходить в одном тапке, в одном чулке, в одном носке и в одном башмаке тоже нельзя.

Я верила в это, когда была совсем маленькой. Представляла себе двойника: это была страшная худая девочка с провалами вместо глаз и огромным круглым ртом-присоской. Она иногда являлась ко мне в кошмарах вместе с другими обитателями многочисленных тетенькиных предостережений, и причмокивала алыми губами, за которыми пряталось десять тысяч рядов мелких острых зубов.

Я просыпалась с криком и шла зажигать погасший ночник — я терпеть не могла нянечек в своей комнате и всегда на ночь выгоняла их за дверь. Шла босиком, потому что боялась не успеть сунуть в тапок вторую ногу раньше, чем там родится двойник. Поэтому у меня в комнате такой пушистый и теплый ковер, а не холодный пол, как здесь.

В детстве я обладала живым воображением. Мне было скучно в нашем большом городском доме совсем одной, и я сама придумывала себе игры и жадно ловила каждое слово тетенькиных страшилок, впитывала их как губка, запоминала наизусть: так себе замена сказкам, которые рассказывают детям заботливые матери, но у меня другой не было.

Конечно, были и няньки, но они не могли дать мне и капли того тепла, что дарила нэйе Улина. Как правило, им было все равно — была бы я жива да здорова.

А нэйе Улина сразу взяла меня под крыло.