Я вам не ведьма!

Эта смесь чем-то похожа на невинность, в которой я, увы, никогда не была сильна.

Ведь настоящая, неподдельная невинность — это состояние души. Внутренняя чистота… и наивность, переходящая порой в глупость. Невинная душа несвободна. Она скованна рамками искренней доброты и врожденной морали, ни шага влево, ни шага вправо, вместо хитрости — лукавство, главная сила — слабость. В этих тисках я не могла бы дышать, и иногда мне жаль, что я такой родилась.

Если бы я поделилась подобным наблюдением с подругами, меня бы назвали завистницей — и, пожалуй, были бы правы.

У меня не было того, что есть у по-настоящему кротких и робких девушек: у меня никогда не находилось должной порции смирения. И я знаю, что была бы куда счастливее, если бы Бог выдал бы мне его от рождения, как дарит многим другим, ведь смирение украшает любую девушку. Увы, здесь меня обделили.

Но у меня достаточно ума и сноровки, чтобы его изображать, хоть на это и приходится тратить немало сил.

Тот, кто ведет меня в танце — идеален, как недостижимая мечта.

Значит и я должна быть идеальна, как мечта. Я всегда помню, чему должна соответствовать.

Я помню… но в этот раз совершенно не хочется.

Этот момент всегда прекрасен: мы танцуем в середине зала, и я знаю: на нас все смотрят и нам все завидуют. Сон растягивает предвкушение, позволяя насладиться им вволю. Я знаю, кого увижу, стоит мне поднять голову, и эта уверенность — тоже немалая часть удовольствия.

Но время приходит даже во сне. Неведомый сценарист с хрустом размял пальцы и снова взялся за перо: настал момент кульминации.

Короткий взгляд из-под ресниц — в этот раз я не смогла удержаться от любопытства, и посмотрела куда раньше, чем в тот раз… Чем, кажется, разрушила сценарий, и сон разрушила. Потому что тут же, диссонансом, заметила какую-то неправильность.

Сценарист обиженно скривил губы и легко черкнул пером, вымарывая мою судьбу.

Кажется, даже оркестр вдруг сбился с такта, замерцали лампы, нечеловечески исказились лица стоящих у стены подруг. Что-то не так. Сильные руки — но не те, не те! Широкие плечи… но где кадетская форма… и тот ли танец?

Тот ли человек склонился передо мной, чтобы поцеловать мне руку и отвести к папеньке?

Нет.

Сейчас он разогнется и поднимет лицо. Чужое лицо. Неправильное.

В этот раз меня пригласил не нэй Элий; наверное, мне не хватило смирения.