Я - Совесть злодея

— Что произошло на этот раз? — совсем недружелюбно осведомился у статуи Полох. Но не это заставило меня разинуть в удивлении рот. Изваяние клацнуло клыками, особенно внушительными нижними, и заговорило!

— На нас напали! — заверещала статуя, смешно двигая своим неправильным прикусом, чем-то напоминая английского бульдога.

— Никто на нас не нападал, Мана, — спокойно сказал мужчина.

— Я спала, когда появился этот скрежещущий звук! Это точно цепи на кандалах владыки! За ним пришли! — И, очевидно, живое существо вцепилось передними лапами прямо в рубашку воина и начало его трясти.

Пережить эти когти не способна была ни одна ткань в моем мире, поэтому неудивительно, что ровно через три встряхивания в когтистых лапах статуи остались только ошметки воротника. Видимо, ткани этого мира тоже не отличались сверхпрочностью.

— Никто за ним не пришел. Это владыка сам ушел помочь мавкам отвоевать болота за людской деревней, — все еще сдержанно сказал мужчина, оставшись с выставленной на мое обозрение голой грудью и животом.

— Нет! Я точно знаю, кто-то пришел за ним. Я видела! Я видела! Это страшное существо. Очень опасное, хитрое, с завидущими глазами, загребущими руками, туманящим разум голоском, лживым языком и прекрасным ликом!

Та самая Мана все описывала неизвестного и страшного некто, а Полох почему-то повернулся ко мне и начал внимательно изучать мое лицо.

— Хм, — многозначительно хмыкнул страж, начиная осматривать меня ниже.

— Что? Ты уже видел это чудовище? Ты сталкивался с ним в неравном бою?! — все еще на высоких тонах вопрошала статуя, пытаясь снова ухватить воина за грудки, но все время промахивалась, будто младенец хаотично двигал ручками.

На фразе “сталкивался в неравном бою” заостренные уши Полоха снова покраснели, и он опустил взгляд, после чего сложил руки на груди, будто пряча от меня оголенные участки.

— Сталкивался, — буркнул воин, поворачиваясь ко мне спиной. Голос его звучал непривычно тихо.

— Я знала! Я знала! Это исчадие бездны совсем рядом! — голосила Мана.

— Кхм, — страж закашлялся, я тоже. — Рядом. — И мужчина покраснел пуще прежнего.

— Страшен, страшен этот враг, — завывала статуя, распуская крылья и нагоняя сквозняк в столовой. — Он воюет там, где не можем мы. Он силен там, где слабы мы. Он искусен в том, в чем бездарен владыка! У-у-а-а!

Даже мне стало как-то не по себе. Особенно когда Полох начал бросать на меня настороженные взгляды.