Я - Совесть злодея

— Но ведь все можно изменить. Я знаю, я юрист, — тихо прошептала, шмыгая носом.

— Закрытый рот тебе к лицу, — сказал темный, взял меня за руку и повел вверх по лестнице прямо внутрь огромного дворца. Больше я ничего не сказала, пока мы не оказались внутри и в безопасности.

А возможна ли вообще безопасность в этом мире?

***

— Знакомься, это Зала, она управляет моим дворцом, — стоя посреди огромной парадной, представил мне старушку владыка.

Это была сгорбленная низенькая бабуля, вся в морщинах, с розовым чепчиком на голове и вязаной шалью поверх платья в пол.

Однако было и в ней кое-что особенное: у женщины не было правой руки по плечо, а рукав был просто заткнут за поясок.

— Владис, негодник, ты чего девочку мокнуть заставил? — накинулась с порога на темного экономка. — Батюшки! Да она еще и ранена!

Старушка подошла и начала вертеть меня в разные стороны, осматривая.

— Не причитай, — Блондин закатил глаза и провел рукой над моим ранением. Порез мгновенно затянулся. Причем не только у меня, но и у темного.

— Как интересно, — неопределенно произнес Владис, осматривая свое зажившее плечо через оттянутый ворот. Это у меня в рукаве дырень, а у него рубашка осталась целехонькой.

— Силы небесные! Ты суженую нашел?! —Зала воззрилась на меня, как на мессию. В ее глазах блестели восхищение и радость.

— Как же, суженую. — Блондин скривился. — Знакомься, старушка, это моя совесть. Во плоти.

— А она у тебя есть? — искренне удивилась бабуля. Не видь я выражения ее лица, решила бы, что издевается.

— Как видишь, есть. — Он снова скривился, будто кислятины наелся.

— Да ну?! Чудо, не иначе. — Зала снова начала меня вертеть и ощупывать, как экспонат или последнего представителя вымершего вида.

— Сам в шоке. — Темный терпеливо ждал, пока старушка наиграется. — Не умори ее, она и так какая-то вялая, а жизни наши, как оказалось, связаны.

— Так это ты ее порезал, негодник? Как только не убил?! — Было видно, что старушка недовольна. Она вообще как-то слишком свободно общалась с целым владыкой.

Остальные жители Полуночного города были намного уважительнее. Их поведение в какой-то мере можно было даже назвать благоговейным.

— Я пытался, — честно сознался темный. — Но совесть у меня оказалась слишком мелкая и юркая, — он ухмыльнулся.

— Слава Году, иначе помер бы! Когда-нибудь твоя импульсивность тебя погубит, помяни мое слово. — Старушка забавно потрясла пальчиком перед носом взрослого мужчины.