Кицунэ

Любая жалоба, сама по себе несёт отрицательный заряд, как попытка в той или иной мере перевесить собственные проблемы на чужие плечи, требуя участия, сострадания, скупых слёз - ты главное, только держись, братан, всё будет хорошо! Ненавижу, сам себя ненавижу…

Я живу отдельно от родителей, здоровый лоб под два метра, в маленькой однокомнатной квартирке, доставшейся по наследству от бабушки и переоборудованной мною под художественную мастерскую. Ем доширак, готовить не люблю, сплю на раскладном диване, убираю со стола раз в неделю, много рисую, хорошо ещё не пью.

Возможно, потому что не на что, хотя одинокий, непьющий художник всегда вызывает лёгкое подозрение в чём угодно, от тайного веганства и поедания праны до ниспровержения существующего государственного строя.

В этом смысле, работа в музее спасает, ночному сторожу редко приходится общаться с людьми. Кто-то считает подобную замкнутость первым признаком психических заболеваний, но я не уверен, что всё так уж плохо. В конце концов, это мой мир, мне в нём почти комфортно.

Да, одному. С бумагой, тушью и моими рисунками. Могу извиниться за то, что я именно такой, но, по совести говоря, кому оно надо…

- Алексей, вы очень вовремя, - приветствовала меня маленькая хрупкая девушка в очках, длинной юбке в пол и толстом свитере ручной вязки. Это и есть старший научный сотрудник нашего музея, её зовут Ольга, она вечно мёрзнет, но это и не удивительно - здание ещё дореволюционное, там всегда холодно, даже летом.

- Всё уже заканчивается, гости уходят. Мы оставили вам торт.

- Спасибо, я уберу стулья, и…

- Нет, нет, - улыбнулась она, - Это же японцы, представляете, они сами всегда всё убирают. У них в стране культ чистоты, с детства так воспитываются. Извините, что вызвали вас пораньше, но вы хотя бы посидите с нами за столом?

Вот этого не надо, я поблагодарил, конечно, но предпочёл уйти в к себе в подсобку.

Сидеть со всеми, пить чай, вести умные разговоры о литературе в целом и Хлебникове в частности, это не моё. Я не ценитель творчества «будетлянина», а такое в музее не прощается.

В этом плане им лучше без меня, как и мне без всех. Поэтому я немного удивился, когда через полчасика в подсобку шагнул невысокий, совершенно рыжий (!) мужчина с короткой стрижкой, в чёрном костюме, в маленьких очках, плохо скрываемым косоглазием и широчайшей улыбкой.

- Зидаратуйте!

- Здравствуйте, - я встал навстречу гостю.

Он поклонился. Я поклонился в ответ. Мужчина смотрел одним глазом на меня, другим в окно и улыбался.