Будьте моей вдовой

Последнее, может быть, кого-то покоробит, но как жить без гроша за душой, когда такие налоги на земельный участок и частную предпринимательскую деятельность?

«Дорогуша, — говаривала моя бабушка, подхватывая форшмак деревянными хаси, — в этой жизни не так важно, сколько ты имеешь добра сейчас. Куда важнее, как быстро ты сможешь всё восстановить, если вдруг оно у тебя исчезнет».

А моя бабуля знала толк во многом. Поэтому вестись на сказки под луной или обещания подарить звёздочку с неба у меня не получалось даже в самом юном возрасте.

— Отличный чай, — тем временем одобрил Алон. — Вы умеете встречать гостей.

— Стараюсь, — невинно произнесла я. — И всё же не сочтите за нетерпение, но ужасно любопытно: что могло привести золотого наследника Ноахов ко мне?

Мало того, что Ноах — самый известный на весь Тлен-Авив род артефакторов. Они работают с богатейшими людьми страны. Не зря же «Запретные», в конце концов. Во время Демонской войны они создавали артефакты немыслимой силы, которые помогали человеческим воителям получить победу.

— Марджари, что вы думаете о брачных отношениях? — вдруг спросил Алон.

Я чуть не подавилась. Потом, заметив, что его пиалка опустела, щелкнула пальцами. Чайник тут же плавно поднялся в воздух и налил добавку.

— Вы внезапны, Алон. Я думаю… думаю, что брачные отношения должны быть скреплены серьёзностью намерений и печатями, наполненными личной чжу молодожёнов.

Он молча кивнул. Уж не знаю, чем ему понравился мой ответ, но золотой наследник был явно доволен. Кстати, о наследниках. Золотой — это первый в очереди на наследство. Ему обычно достается больше остальных. Дальше идут серебряный, бронзовый, медный, латунный и так далее. В случае же Алона было ещё кое-что — ему не с кем было делить состояние своих родителей.

— Видите ли, Марджари, мне есть чем… привлечь поклонниц, — начал он. — Так же, как и есть, за что им купить половину Шавасаки.

— Если только сторгуетесь с мэром, — заметила я.

Мэр родом из хорошей семьи, которая в своё время умудрилась вывезти из Тлен-Авива столько добра, что даже страшно посчитать.

— Сторговаться можно с кем угодно, — чуть жёстче, чем следовало, сказал Алон.