Злая мачеха против

Помню ли я Ганса? О да… Гора мускул, отличной мужской плоти и тестостерона. Будь у меня деньги, непременно заказала бы этому конюху специальный костюм, для чистки конюшни. Что-нибудь облегающее, черное, кожаное… Но Амелии об этом знать не обязательно. Поэтому я лишь смеюсь.

-У Ганса был слабый подбородок. Таким мужчиной легко вертеть, но не факт, что вертеть им будешь только ты.

Амелия улыбается.

-А Герберт? Что вы тогда скажите о нем?

-У графа Бертинского добрые глаза, - отвечаю я.

Здесь я говорю правду.

Амелия вздыхает.

-Ну, мы все равно еще слишком молоды. К тому же: Ганс все же посимпатичнее.

Я фыркаю, и лишь потом до меня доходит, что Амелия шутит надо мной.

Еще некоторое время мы идем, обсуждая общих знакомых мужчин. Амелия указывает на черту во внешности, я говорю что, по моему опыту, она означает. Но почти на подходе к Хилсноу мы слышим звук топора. Надеюсь, это не мои друзья разбойники. У меня для них ещё есть несколько магических сюрпризов на случай, если в пошлый раз им было мало знакомства со мной, но все же я устала, и предпочла бы не встречать никого лишнего и озлобленного.

Судьба благосклонна ко мне, ибо мы встречаем лишь лесоруба Олафа.

Олаф – человек гора. Мощный, неколебимый. От Юджина я слышала, что некогда Олаф был солдатом, и мог один перемолотить добрый десяток бойцов противника. Но после ранения в ногу Олаф стал хромать. Его отправили на пенсию и теперь он лесоруб. Правда деревьям, которые он столь остервенело рубит, я не завидую.

Обычно, Олаф очень мил со мной и Амелией.

Последнюю даже величает Маленькая госпожа. И всегда снимает перед нами шляпу. Но сегодня лесник лишь бурчит что-то себе под нос и продолжает работу, толком не поздоровавшись с нами.

-Демоны! – ругается Амелия, когда мы отходим от Олафа на почтительное расстояние.

-Что случилось? – озадаченно спрашиваю я.

-Герберт в лавке рассказывал мне сплетню, будто мой брат и дочь Олафа…Ну вы понимаете, маменька.

Я киваю.

-Вот теперь, похоже, об этом знает и Олаф, - почти плачет Амлеия.

Я с ней согласна.

Говорят, Олаф любит и бережет дочь. Хоть его куколка и имеет дурную славу весьма доступной девушки, Олаф, как и каждый папаша, в это не верит. Для него она – его малышка. А вот если кто донес на Арнольда, что тот «обидел» малышку…

-Демоны, - повторяю я за Амелией, - Нам надо предупредить твоего брата!

Придя в Хилсноу, я прошу Амелию поставить чай, а сама первым делом наведываюсь в комнаты Арнольда.

Здесь, как и в покоях Амелии, я бываю крайне редко.