Серая Дружина-2: Доспехи для шута

– Это до того… – тут у него не нашлось слова, – что может быть только поклепом. Это поклеп?

         Наушник задрожал. С него кусками полетела «штукатурка». Метох быстро схватил настроение своего господина: тот в запале был больше склонен поверить Эдмусу. Тому достаточно было сказать слово.

– Нет.

         Хотя мы и надеялись, что это слово будет несколько другим. 

         Цепеокгрохнулся на трон так, что тот просел на глазах. Грудь главного наушника прогнулась в мощном вздохе облегчения, а все придворные попросту окостенели от такой глупости.

– Вообще-то, это правда, – безмятежно продолжил Эдмус. – Хотя и очень прикрытая плотной завесой словес, взятой из наших законов. Знаете, мне понравилось не быть спиритом. Не нужно лгать и прикусывать язык по каждому поводу, да и вообще… вы бы попробовали хоть раз, а?

         Цепеок побагровел. Вся его здоровая зеленость мгновенно скрылась за инфарктным приливом крови к щекам.

Эдмусу просто на роду было написано доводить своего господина то до приступов гнева, то до еще каких-нибудь.

– Он покойник, – едва слышно проговорила Виола. Я рефлекторно удивилась тому, что она так волнуется за Цепеока, а потом вдруг поняла…

         Триаморфиня имела в виду точно не герцога.

– А неприкрашенную правду говорят шуты, а? – усмехнулся между тем Эдмус. – Ну, так вот она: Ифирь, я тебя лю… аххх! 

В удар вложились сразу несколько спиритов.

Эдмус не удержался на ногах, упал на колени, крылья его, словно повинуясь чьей-то неведомой руке, вытянулись во всю длину и начали выворачиваться, что-то хрустнуло.

Это выглядело страшнее воздушного пресса, и все же мне показалось – я проваливаюсь в тот день, когда мы следили за неравным боем с трибун. И реакция была точно такая же: я бросилась вперед – и меня тут же сжали сначала руки Йехара, в потом мои кисти словно в наручники заковал алхимик.

Они держали меня вдвоем, и я понимала, что они не просто держат – еще и защищают от тех спиритов, что не отрывают сейчас пальцы от амулетов и готовы меня размазать по стенке в случае малейшего покушения на использование магии… Я понимала – и все же рвалась, а передо мной опять было то видение из дома Хайи и с арены: растерзанные, сломанные крылья нашего летуна.

Вот только с лица Эдмуса так и не пропала теперь улыбка.

С болью, но улыбка была.

– Не смей произносить это здесь, – страшно прохрипел Цепеок.