Серая Дружина-2: Доспехи для шута

И статуя действительно явилась: неуклюже переступая тяжелыми ногами, главный шпион герцога вперевалку подошел к трону своего господина и объявил ясно и радостно:

– Он должен быть казнен!

И по залу, удаляясь от нас, пошла волна: сразу все спириты схватились кто за оружие, а кто за амулеты. Спокойным остались разве что те, кто принадлежал к женскому полу. 

Для Цепеока заявления в таком тоне не были новинкой: герцог схватился за свой амулет только в первую секунду, а потом устремил на собственного шпиона тяжелый и несколько иронический взгляд.

– Д`Каас? За что? 

– Ваш шут. Он нарушил Табу. Главное Табу!

         Цепеок этой новости ничуть не удивился. Йехар по загадочному выражению лица Эдмуса понял, что тот не намерен вступаться сам за себя, и заговорил сам. Во всем зале только рыцарь мог поспорить с герцогом осанкой и подходящим к случаю тоном.

– Эдмус был изгнан из Города, он не считается даже спиритом...

– Казнь постигает всех, кто нарушает Табу в стенах Города, когда бы это ни произошло и кто бы это ни совершил, – холодно ответил герцог.

         Приказ был отдан нам, но отреагировали на него стражники Цепеока: нас взяли в полукольцо с такой скоростью, что Йехар только успел взяться за меч, а Веслав так и замер, не дотянувшись до ближайшего кармана. Расклад явно был похуже, чем тогда, на арене.

– И вы будете казнить своих подданных, когда вокруг стен мооны? – воззвал Поводырь к герцогу, но тот только головой дернул и просветил нас, сирых:

– Для казни нарушителя того, на чем стоит Город, всегда есть время.

         Наушник ожесточенно пытался изобразить на лице отвращение и гнев, но мышцы его были слишком надежно упакованы в шпионскую замазку.

– Он открыто говорил о запретных чувствах к вашей дочери – пусть небеса несут ее лишь туда, куда она пожела…

– Что?!

         Цепеок слегка привстал с трона, глядя на улыбающегося Эдмуса так, что по всем мыслимым и немыслимым законам в бывшем шуте должны были просто возникнуть две оплавленные дырки.

– Я не верю, - наконец заговорил герцог, вглядываясь в лицо Эдмуса.