Неизлечимые. Магия дружбы

– Ну да за спрос не бьют, – в конце концов заявила бабка, обращаясь к Лассе. – А теперя решай чего.

Обернулась к младшей дочери.

– Спасибо, что приехала, да могла б и не тревожиться, – пошла к выходу вперевалку. –  Как не было с нее проку, так и нет, бестолочь косорукая. И чего было ждать от свихнутой? 

Ласса тихонько шмыгнула следом, повелительно махнув рукой ребенку. Умма так и не подняла глаз.

Когда голоса во дворе затихли, она легла на кровать и долго-долго лежала, глядя на расплывающееся пятно света в низком грязном окошке.

*

Никто из родителей и головы не повернул, когда Умма уезжала, зато пока она проехала улицу – встретила почти всех соседей.

Ее скоренько благодарили за помощь и тут же многословно принимались укорять, что она так быстро покидает деревню. Как она может уехать, когда у одной соседки коза кашляет, у другой цыплята померзли, у третьей руки в бородавках?

Под конец Умму догнал раскрасневшийся деревенский голова, Оррий-Грамотный.

– Девонька моя! Ты куда наладилась? Уезжаешь? Да как же! Я б тебе местечко выделил, избу хорошую, да нам бы своя магичка! Ты ж не шебутная, как бабка твоя была, от той деревня натерпелась – а ты ж девка хорошая, толковая! Оставалась бы!

Умма помотала головой, едва сдерживая злые и досадливые слезы. Всех, решительно всех она расстроила, для всех оказалась недостаточно хороша, полезна, толкова!

Последней ей встретилась Ласса – Умма выезжала за околицу, а сестра заходила в деревню.

Они долго, молча и горько смотрели друг на друга, потом Умма пнула пятками ослика, да и поехала себе дальше. Но в последний вздох обернулась. Сестра стояла и смотрела на нее спокойным и грустным взглядом.

– Где Аррин?

– Ар-рин? – медленно повторил Ласса и улыбнулась виновато. – В лесу потеряла. Другого рожу, нормальненького.

*

Умма уже заканчивала высадку нивяника, когда услышала сухой хлопок калитки и мягкие шаги по дорожке.

– Кинфер!

Умма выскочила из-за дома, на ходу срывая с себя перепачканный землей фартучек, и бросилась к эльфу.

Судя по выгоревшим светлым волосам, загорелому лицу и летней одежде, он только что вернулся из сельской местности – а может быть, из Меравии. Он похудел с их последней встречи, и его лицо приобрело еще большее сходство с кошачьим.