Неизлечимые. Магия дружбы

Такая красивая, взрослая, ученая – и так сильно растерялась из-за него, а он еще и не сделал ничегошеньки!

Умма почти не знала магов, дар которых проснулся раньше двенадцати-тринадцати лет. При Школе даже было жилище для одаренных детей, которые по разным причинам не могли оставаться дома, и обучать которых было еще рано. Но это жилище было рассчитано на малышей от десяти лет. Никак не шести.

Бивилка начала использовать магию в семилетнем возрасте – но не без помощи бабушки, гласницы небольшого города.

Та была уже старенькой и переживала, что умрет, не успев обучить внучку, а других родственников у девочки не было.

Аррин, способности которого пробудились самостоятельно в шесть лет, должен быть очень сильным магом. И… непонятно, откуда взявшимся.

– Ласса, – заговорила наконец Умма, – магичкой была наша бабушка. Дар не проявляется дальше второго колена. Ласса?

– Аррин, закрой уши! – велела мать.

А Умме вспомнился тот год, когда сестра выходила замуж. Ласса то частила с поездками в ближайший городок, то убегала из дому и подолгу не возвращалась, и после мать шепотом отчитывала ее на пороге, а в комнате пренебрежительно кривил губы Эннь.

Потом сестра ходила с заплаканными глазами, а затем неожиданно сошлась с сыном молочника – смешным увальнем, которого никто не принимал всерьез. А потом была свадьба – тихая, торопливая, поперек всех обычаев – в конце весны.

Той самой весны, когда сама Умма уже собиралась отправиться в Школу и на происходящее вокруг почти не обращала внимания.

Тогда она лишь радовалась, что мать отвлеклась на Лассу, бросив на время шпынять младшую дочь.

Теперь же полузабытые детские воспоминания сложились в такую ясную картину, что магичка удивилась: и как она еще тогда всего не поняла?

– Ты понимаешь, Уммушка, как мы тебя ждали? – проворковала сестра. – Никто больше не скажет, как избавиться от этой напасти. А ты столько всего знаешь, ты такая умненькая Уммушка, такая ученая, ты поможешь сестричке, правда? Скажи, как его вылечить скоренько?

– Магические способности – не болезнь! – Умма оглядела родню.

Ей казалось глупым, что нужно говорить такие понятные вещи – вроде «снег холодный», – но в глазах сестры и родителей не было ни капли понимания. Только досада.

– Так ведь не было их, – отец смотрел на магичку недовольно – кого, дескать, дурить надумала? – Не было! А потом раз – и есть! Чисто болячка, как чирей.