Кикимора и ее ёкай

Невысокий, плотненький, рубашка классического японского кроя, белые толстые пальцы, обхватывающие палку, на конце которой висел фонарь, всклоченные волосы – и желтоватый овал вместо лица, высвеченный фонарем.

- Тузик, это чего за такое? – шепотом спросила кикимора.

- Это ноппэра-бо, госпожа Мари-онна-сама, - ответил Шарик. – Он безобидный, не бойтесь. Уж от него-то я вас могу защитить.

Тем временем ноппэра-бо почтительно поклонился, и кикимора увидела между всклоченных волос проплешину. «Ну все как у людей», - мысленно вздохнула кикимора, отчего-то расслабляясь.

Плешь на голове у ёкая сделала его каким-то даже родным, что ли, близким.

Дух без лица, поклонившись, отвернулся и пошел куда-то вбок, прямо в черно-красное марево. Теплым светом мелькнул огонек его фонаря.

- Приглашает следовать за собой, - шепнул Бобик.

- А мы приглашаемся? Или ну его? – так же шепотом спросила кикимора. Но у каукегэна ответа на этот вопрос не было. «Как госпожа Мари-онна-сама решит», - мудро слился он от ответственности.

- Ну, была не была, - решила тогда кикимора и зашагала вслед за безликим.

Глава 19. Вежливые деревья

Шли они недолго.

Тьма потихоньку стала расступаться. Кроваво-красный туман трусливо начал жаться по бокам от узкой тропинки, которую высвечивал фонарь жутковатого ноппэра-бо. Наконец впереди замаячил низкий частокол, а за ним в туманной красноте смутно угадывались очертания какого-то жилища.

А когда они в сопровождении безликого подошли ближе, кикимора ахнула от восторга.

Потому что там, за этим низеньким частоком, была ее воплощенная мечта.

Все вокруг было в приятных осенних тонах. Красная листва ухоженных деревьев в свете уютных фонарей, низкая, выцветшая трава. Дом, стоящий чуть поодаль, был небольшой, построенный в традиционном японском стиле. Он был украшен резными деревянными балками. Темное, почти черное дерево, из которого был построен дом, притягивало взгляд. К дому было пристроено боковое крылечко, которое вело к тихому темному озерцу-онсэну, окруженному болотной травой.

По обе стороны от дома располагались статуи пузатых демонов на львиных лапах, пугающие оскаленными мордами. Статуи были покрыты мхом, и серый камень едва просвечивал сквозь зелень. Их такого же зеленоватого камня была сделана дорожка, которая вела к дому.

Перед домом виднелась небольшая полоска земли с медвяными дикоросами, от которых ностальгически заныло в где-то в душе. Тут и зверобой, и пестрые лепестки космеи, и черная мята, и ярко-красные лилейники.