Третья дочь

Что же это за секреты такие, неужели и правда к тетушке отправлюсь со дня на день?

Накапала себе тоже валокордину, выпила и сижу, носом хлюпаю. Бабуля тут встрепенулась, даже румянец на лицо вернулся.

– Да что же ты, маленькая моя, что же ты выдумываешь себе?

А я еще горше плачу.

– Старик, – рыдаю, – страшный такой, каждую… ночь… снится. Ыыыы.. Выбор, говорит, выбор, а какой выбор? Ыыыы… А потом в огонь, вся горю, больно так, как на самом деле… Ыыыы… Сил моих больше нет, с ума сойду я… ой, бабуля, свихнусь… Ыыыы…

Смотрю, притихла моя дорогая, задумалась.

Так и я быстренько слезы вытерла, слушать приготовилась.

– Олечка, кровиночка моя, – говорит бабуля, – знаю я совсем немного, поможет ли тебе это.

Взяла я бабулечку за руку и говорю ласково:

– Родная моя, рассказывай, не томи.

И рассказывает мне бабуля, что есть в нашей семье большая тайна, по женской линии передается, и касается она третьих дочерей. Проклятье третьей дочери. Только сама бабуля толком ничего не знает, потому что ее бабушка когда-то решила, что все это глупости.

В те времена революция была, всех правильно жить учили, а всякие такие предрассудки называли пережитком прошлого и боролись нещадно. Младшая сестра той бабушки в первую мировую медсестрой на фронт пошла, там и погибла от вражеской пули, что косвенно подтвердило мысль о надуманности этого проклятья.

– Бабуль, – не удержалась я, – как-то это странно про надуманность. Раз погибла, значит, оно есть и работает.

Сказала, а у самой мураши по коже.

Как-то не хочется умирать молодой.

Призадумалась моя бабулечка.

– Так, – говорит, – да не так. Что-то там такое случилось с нашими предками, с тех пор каждая третья дочь должна уходить куда-то. Вроде как замуж, но никто женихов никогда не видел. Наряжали невестой, оставляли в комнате, а наутро уже никого не было.

– Так, может, сбегали? – мелькнула догадка.

– Может и сбегали, – говорит бабуля, – кто бы мне что подробно разъяснил, бабка моя ярой атеисткой была.

– А дальше?

– Дальше родилось у нее три дочери, но пошел мор большой, то ли тиф, то ли холера, много детей умирало, коснулось и ее дочерей.

– Все умерли? – ужаснулась я.

А бабуля посмотрела на меня так странно.

– Да нет, говорит, только старшая.

Тут у меня колесики-шестеренки в голове, конечно, щелкнули: если бы все погибли, бабуля откуда тогда?

– Средняя дочь, это твоя мама получается?

– Получается, – сказала бабуля.