Разведчик

Понимая, что рассказывать придется, я понадеялся, что меня только пыточным приложат, а не устроят «бег по кругу»… Ну и что семьи не коснется, я-то ладно…

— Стоп! — скомандовал мистер Грейнджер. — Так дело не пойдет. Идите-ка отдыхайте, дети.

Родители соратницы почему-то остановили допрос, послав нас отдыхать, при этом, по требованию соратницы, для меня постелили в ее же комнате, а не в гостевой, что было, на мой взгляд, совершенно необычно. Она настолько мне доверяет? Я никогда не пойму девчонок!

***

Никогда бы не поверил, что меня поселят в одной комнате с девочкой, но тем не менее, нужно было переодеться, чем я и занялся, под несколько ошарашенным взглядом соратницы.

Что ее так удивило, я и не понял. Несколько раз всхлипнула — видимо, увидела то, что я не долечил. Я же только кровь остановил, а шрамы… Я же мужчина, на нас к концу обучения столько шрамов, что каждый лечить — никаких сил не хватит, поэтому вообще все лечить и не стал.

— Ты совсем не смущаешься? — удивленным голосом произнесла соратница Грейнджер.

— А что это такое? — поинтересовался я в процессе одевания пижамных штанов, развернувшись к собеседнице, отчего она почему-то покраснела и закрыла глаза. Наверное, ей неприятно на меня смотреть.

— Ну… э-э-э… Это когда тебе неприятно показывать голое тело другому, — попыталась мне объяснить девочка. Понятнее не стало.

— А что в этом может быть неприятного? — не понял я, с удивлением взглянув на нее в процессе одевания. Соратница была уже бордовой. — Разве что тебе неприятно видеть меня в таком виде… — задумался я вслух.

— Но смущаются девочки, вам это природой положено, а мальчикам — нет.

— Мне приятно видеть тебя… — прошептала она. Почему-то возникло ощущение, что соратница вложила в эти слова какой-то другой смысл. Впрочем, переодевшись, я застыл в ожидании команды. — Что ты делаешь?

— Жду команду, — объяснил я ей. — Ты в комнате старшая, поэтому я жду дальнейших указаний.

— Сядь со мной рядом, пожалуйста, — как-то очень тихо попросила Гермиона, и когда я подошел, просто обняла меня.

— Скажи, а ты все это делаешь, только потому что я в твоем… времени… знаменитая?

— Что ты, в моем времени твое имя облили грязью, — хмыкнул я, рассказывая Великой Грейнджер, что стоило ей умереть, и враги от страха утроили чуть ли не пляски на ее могиле. — А я это делаю, потому что ты — это ты.

Такой ответ явно озадачил соратницу, хотя был абсолютно искренним. Она задумалась на некоторое время, потом посмотрела на меня как-то очень странно.