День Сурка по орочьи

Попутно иногда выкрикивая: "Ща я тебя, милок, в лепёшку превращу!"

Тем временем Угга, увидев бочку с пивом, радостно схватила её и побежала прочь, приговаривая: "Ха-ха-ха! Вот будет потеха из потех! Когда старый глухой охранник проснется и увидит, что деревни то больше нету! Как и пива!!!"

* Угга, просто орк-алкоголик...

Руна, заботливая, но весьма коварная орчиха, схватила ближайшего барашка и потащила его приговаривая - "Ну вот, теперь у нас будет свеженькое мясо! Ведь мясо — это святое! Без него никакой набег не в радость.

" – И понеслась прочь, неся барашка над головой как победный трофей.

* Руна, несущая барашка. Очень любит жареное мясо на костре...

А веселая Лулла, та вообще, даже драться не стала. Схватила пивную бочку, да и как вихрь рванула прочь, пока разъяренные люди за ней бегали, бросая в неё камни. А она в ответ только хохочет и подмигивает: "А ну, попробуйте догнать слабаки несчастные!"

* Весёлая Лулла убегающая от хозяина пивоварни, фото в цвете.

..

Камни летели в неё, но она всего лишь смеялась всё громче и громче.

Когда всё закончилось, и деревня погрузилась в тишину, орк Элька, красавица с ярко красными губами и дорогими сережками в ушах, словно лесная ведьма, огляделась вокруг и со счастливой улыбкой произнесла:

"Это был просто чудесный день! Злые и алчные людишки наконец то наказаны! Добро опять победило зло!"

* Элька, орк-садист...

Когда деревня полностью утонула в клубах дыма и тишине, женщины-орки и полу-демоны устроились у костра, прихватив добычу и хорошенько обмывая победу пенным.

Они весело пересмеивались, обсуждая, кто и как отличился в битве.

Глаза их сверкали от удовольствия, хохоча и подливая себе ещё пива они начали делиться своей историей.

"Вы видели того стражника, который на коленях ползал, слюни пускал, когда я ему меч под горло приставила?" — ухмыльнулась Изольда, отхлебнув из кружки.

"Умолял меня пощадить, чуть ли не плакал, а сам в штаны наложил так, что они, кажется, потяжелели раза в два! Смотрю на него и думаю: вроде такой маленький а гавна столько в штаны наложил, что дышать уже не возможно!"

"А тот, что на меня налетел? Оружие в руках дрожит, сам трясётся как осиновый лист, а я ему кастетом в ребра — услышала, как кости трещат!" — загоготала старая Берта, довольно облизав костяшки своих кастетов.