Я не аристократ

Чуть легче становилось, когда вдруг прилетал лёгкий бриз. Где-то рядом имелось море. Вот только мне пока не светило на пляж да с холодненьким пивом.

Рабы выглядели измождёнными, и я решил, что выгодно от них отличаюсь. Если бы не цена, меня забрал бы первый же дядька с кривыми зубами. На других рабов он даже не посмотрел.

В руке дядька держал плеть и всё время порывался ею щёлкнуть. Он окинул меня пристальным взглядом, пощупал бицепс и обратился к Сиону:

— Сколько?

Ответила Лабириана:

— Семь серебряных.

— Ополоумела! Не стоит он таких денег! Тьфу!

Плюнул дядька не куда-нибудь, а мне на босую ногу. И развернулся, чтобы уйти.

— Ещё как стóит! — визгливо крикнула Лабириана ему в спину. — Он молодой, сильный!

На крик обернулась блондинка в бархате.

Взгляд её небесных глаз безразлично скользнул по моей бедно одетой хозяйке, потом обратился на меня и сразу стал внимательным и цепким.

Секундное колебание — и она направилась к нам.

Я не понял, что она во мне углядела, потому что сам смотрел не в лицо ей, а чуть ниже: два белоснежных полушария подпрыгивали с каждым шагом, норовя выскользнуть из декольте.

Какие классные сиськи! Вот где в плюс местное средневековье! Лифчиков-то ещё не придумали!

— Сколько хочешь за этого оборванца? — промурлыкал хрипловатый низкий голос блондинки.

— Семь... с половиной, — добавила Лабириана, увидев заинтересованность в глазах покупательницы.

Та нарочито медленно развернулась, одёрнула синее бархатное платье — это в такую-то жару! И сделала вид, что уходит.

— Берите за семь! — крикнула Лабриана, и блондинка тут же вернулась назад.

— Пусть зубы покажет! — приказала она.

Лабириана осклабилась:

— Ты его, чай, не орехи грызть присматриваешь!

— Чай не орехи! — рассмеялась блондинка. И повернулась ко мне: — А ну, открой рот, раб! Да шире, шире!

Глава 8. Гарем

Мужик, который не выговаривал букву «эр», никак не мог отпроситься у жены на рыбалку.

Сион тут же подскочил и полез грязными пальцами мне в рот.

Блондинка расхохоталась:

— Так он ещё и строптивый? Даю пять серебряных!

— Да он же стоит в два раза больше! — так и взвилась Лабриана. — Да ему нет ещё и двадцати лет! На нём ещё полвека пахать можно! Семь или идите себе мимо!

Сион вцепился в мою челюсть как клещ. Пришлось дать ему коленом по самому сокровенному, чтобы отпустил.

— А ну отвяжись! — заорал я.