Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Гавел смотрел на них, не в силах взгляд оторвать.

А кровь падала.

На пол… на выжженные ведьмачьим огнем знаки, наполняя их до краев, расползаясь уже не кровью, но алым пламенем.

Гудело.

Холодом тянуло, из-под пола, из самой земли, хотя и разумом понимал Гавел, что до земли той – семь этажей каменной постройки. Он будто бы видел их, каждый и сразу, и апартаменты-люкс, и комнаты высшей категории с люстрами стеклянными, и вовсе скромные комнатушки, в которых селили прислугу. Видел коридоры и коридорных, горничных, занятых уборкой, кухню, повариху, которая прикручивала к ноге шмат свежей вырезки.

Но черную яму, что разверзлась под его ногами, он видел тоже.

И человека в высоком парике, щедро припорошенном мукой. Этот человек раскрыл руки, собираясь Гавела обнять, и казался самым близким, самым родным во всем мире.

Гавел не знал, как его зовут, но с готовностью шагнул навстречу.

Шагнул бы.

- Не смей уходить! – голос Аврелия Яковлевича отрезвил.

Яма осталась.

И призрак на ее краю. Он разозлился.

- Держись.

Держится. Как-то выживает на холодном ветру…

…случались в Гавеловской жизни ветра и холодней, хотя бы в ту ночь, когда он караулил под окнами некой чиновьей особы, о развлечениях которой ходили весьма интересные слухи…

…тогда ему удалось заснять и сию особу, и детей, к которым оная испытывала противоестественное влечение… и помнится, после его, Гавела, статьи, эту самую особу отправили не только в отставку, но и под суд…

Призрак завыл.

Громко.

И швырнул в лицо горсть колючего снега. Острые снежинки липли на кожу и плавили ее… не расплавят.

- Стой, - говорил кто-то.

Гавел стоял.

На краю черной ямы, глядя в саму ее черноту и она, любопытная, разглядывала Гавела глазами сотен призраков, которым не суждено было выбраться.

И тот, что получил шанс, скулил, жалуясь на холод.

Просил согреть.

- Не думай даже.

Не думает. Он, Гавел, может и наивный, ежели ведьмаку поверил, но призрак – иное. Гавел чувствует за жалостливым его скулежом голод. Дикий. Старый. Такой, который не унять одною каплей крови. Подпусти – и выпьет досуха…

- Т-ты! – прошипел призрак в лицо и, вытянув бледные руки, толкнул Гавела в грудь. Прикосновение ледяных пальцев принесло и чужую память…

…дворец…

…и женщина, чье лицо прекрасно…

…безумный король, руки которого полны крови.