Артефакторы-2: Серая радуга

Бедный тинторель так долго вопил вызовы предполагаемому противнику, что совершенно охрип, вымотался и не понимал, почему противник еще не перед ним. Выражение молодого и честнейшего лица благородного Гиацинта было обиженным.

Синий Магистр, который стоял рядом, весь истекал сладчайшим ядом мести. Только что он при помощи хрустального шара экстренно связался с Семицветником, а потом и с главой Кордона, приказав закрыть все двери. Максу Ковальски оставалось лишь скрыться через дверь в Особой Комнате, чего он никак не мог бы сделать без помощи директора или персонала артефактория, а тут уже открывались такие возможности…

– Нет сомнений, что самозванец скрылся в иной мир, – мягко заметил он, похлопав Гиацинта по спине.

Он взглядом разыскал в толпе зевак Кристо, и тот пошатнулся. Мелита отчаянно прижималась к Нольдиусу, тот растерянно ее обнимал, но Кристо не ревновал.

Сама Мелита в этом сомневалась, потому что прошептала еле слышно:

– Зря мы сюда пришли. Он нас убьет.

Дара угрюмо усмехнулась, отчего ее подбородок задрался вверх.

– Пусть попробует.

Благородный Гиацинт, осанка которого уже успела вызвать вздохи у девушек, озадаченно влохматил волосы. Дело явно шло не так, как он планировал.

– Мне была также предречена встреча с моей Дамой, – заговорил он встревоженно.

– Это вряд ли, – тут же заметило с десяток голосов.

– Вы могли бы сами подняться к ней и сообщить о себе, – деликатно вставил Сапфириат. – А поисками беглеца предоставьте заниматься нам. Наверняка у него были сообщники, расспросив которых… – он жадно уперся было взглядом в Кристо и Дару, но взгляду помешал мелкий худощавый теорик, нетерпеливо подпрыгивающий в воздухе. Над головой теорика складывались буквы:

«Вот этого беглеца?» – и к буквам присоединялась стрелочка.

Синий посмотрел в указанном направлении и тихо побагровел. От артефактория быстро шел Макс Ковальски, и решительность на его лице сулила какой-то новый, невероятно мерзкий поворот в беспроигрышной ситуации.

Макс остановился напротив рыцаря и Магистра, вежливым кивком поприветствовал второго и испытывающе вперился в первого. На лице Гиацинта выступило нечто вроде панического изумления.