Артефакторы-2: Серая радуга

– Только если ты этого хочешь, – проговорил Макс, и магия этого «если» сделала свое дело: артемагиня застыла в нерешительности, поглядывая на дверь. – Кофе будешь?

Озадаченная Дара машинально опустилась в кресло, на которое он ей указал. Не ожидала ничего такого? Ну, конечно, в мыслях она уже составила примерный план, в котором значилось: «А потом осталось поговорить с Ковальски, хм, и как бы после этого самоубиться побыстрее?»

И, разумеется, она не представляла, чему делает его соучастником.

Он всыпал в ее кружку половину ложки кофе – ей сейчас не нужен крепкий – залил кипятком из вечнокипящего чайника на столе и молча сунул кружку в руку артемагини.

Девушка сделала механический глоток.

– Я слышала в целебне, – тихо заговорила она, – о главном отличии… Вещь может существовать, если она никому не нужна. А человек…

«Вещь может существовать, если она никому не нужна, – отдавшись, повторило что-то внутри Макса, с издёвкой – о прожитых годах, – а человек…»

– Человек тоже может, – отозвался он скорее самому себе, чем артемагине.

– Просто не сказал бы, что это легко.

Она упрямо покачала головой, теперь уже явно сдерживая дрожь в губах.

– А в чем тогда разница? Я с предметами говорю уже столько лет и постепенно начала замечать, что сама становлюсь, как они… а я не хочу! Я не хочу быть как предмет, который для чего-то вынули из ящика, использовали и положили обратно, я не желаю быть просто артефактором, я… как ты это пьешь?!

Спасаясь от подступавших слез, артемагиня сделала особенно большой глоток и подавилась.

Макс отсалютовал своей чашкой, кофе в которой был крепче раз в семь.

– Превосходно, – суховато заметил он, – не представляешь себе, как я рад, что в здешнем паноптикуме появился нормальный человек. Один мой знакомый философ упорно утверждал, что для человека совершенно естественно, более того – необходимо быть нужным и любимым.

– Наверное, у твоего знакомого была жутко красивая история любви, – пробормотала Дара.

– У него их было тридцать семь.

Все, как ты выражаешься, жутко красивые. Когда мы наконец упекли его в тюрьму за организацию наркокартелей, у него обнаружилось шесть жен и… не помню, сколько детей. Он активно иллюстрировал свою теорию…

Взгляд Дары говорил, что это не самая лучшая утешительная история, но Макс не так-то много видел утешительного в жизни. А выдумывать не желал.

– Макс. А ты любил когда-нибудь?

– А было похоже?

Макс имел в виду первое впечатление от встречи с ним.