Зовите меня Бес!

Хозяин был уже дома, и Ланнистер удивился, что не заметил его появления. Здесь, у себя, оборотень казался в два раза выше, чем на открытом пространстве. Лохматый, с добрыми голубыми глазами, он походил не на медведя, а на большую бездомную собаку.

Молоко, сыр, хлеб и творог были поданы на стол. Но не было ни рыбы, ни мяса, что опечалило Тириона. Однако он решил, что всякая еда лучше, чем ее отсутствие.

— Никого из ваших не осталось? — негромко спросил Ланнистер, пробуя странного вида сыр: зеленый, с громадными дырками, отдающий мятой и базиликом.

Они завтракали втроем. Гномы, умаявшись, еще крепко спали.

— Я — последний в роду, — раздалось из-под потолка.

— Ну… если существуют полулюди-полуэльфы, то почему нет таких, как ты, но… как бы помесь с человеком?

Маг закашлялся, а Беорн, смутившись, присел на табурет:

— Раньше… было.

— Загадывали загадки, венки плели, танцевали? — прикидывал варианты Тирион. Беорн покачал головой. — Неужто купались голышом под луной? — Беорн еще больше смутился и, кажется, покраснел. — Да ты, братец, дев…

— Тирион, довольно, — сказал Торин из своего угла на полу, где вроде бы спал, сложив руки на груди. 

Гном говорил негромко, но Ланнистер сразу примолк.

— Там… были орки. Много, — выдал Беорн медленно и тяжело, обращаясь к Торину. — Кое-кто скрылся.

Тирион, обернувшись к магу, который не курил, видно, из уважения к нюху хозяина, а грыз мундштук своей трубки, и начал обычным ехидным тоном:

— Дорогой Гэндальф, хозяин этого дома спас наши жизни, в том числе и твою. В благодарность за этот дар не мог бы ты поднапрячь память? Ведь за время твоих долгих и, несомненно, плодотворных шатаний на благо Средиземья ты мог встретить кого-нибудь… — скривившийся после «шатаний» маг теперь заинтересованно уставился на Беса, ожидая описания этого «кого-нибудь».

— Спрашивай поточнее, Тирион, — бросил словно разочарованный столь нейтральным и безобидным продолжением Гэндальф.