Зовите меня Бес!

— Да… — протянул Беорн, неохотно соглашаясь и так же неохотно (по крайней мере — медленно) выпрямляясь во весь свой внушительный рост.

— Но — не сейчас, — продолжил Тирион общаться ответами.

— Не сейчас, — повторил за ним Беорн. Плавно повернулся вокруг своей оси и втянул воздух еще раз: — Железо. Варги. Те, кто слепы днем. За вами гонятся?..

— Не должны, — пожал плечами Тирион. — Хотя теперь за нами все время кто-нибудь да гонится.

— Месяц уже нет покоя! — угрожающе и словно обвиняя, сказал Беорн.

И гномы побежали. Урчание, звериный рык и удаляющийся треск кустов подталкивали в спины не хуже бича, и до жилища оборотня они успели добежать к тому моменту, как последний луч солнца сверкнул в узких окошках дома.

— Быстро закройте ставни! — распорядился волшебник, оглядывая и пересчитывая одинаково тяжело дышащих гномов, хоббита и человека. 

Увесистая, если не сказать — громоздкая щеколда уже легла на кованые петли, накрепко заперев массивную входную дверь.

— А как же хозяин? — удивился Тирион.

— Раньше утра не явится. А если придет… — маг не стал договаривать, но выразительно хмыкнул, ни капли не сомневаясь в необходимости увесистых засовов.

Гномы зажгли свечи. Дом был больше похож на амбар: высок, полон паутины и домашних животных, включая коз, кошек и мышей.

Гномы в закромах нарыли кислого молока и хлеба, и, немного перекусив, завалились спать прямо в солому.

Когда рассвело, Тирион проснулся первым. Вернее, очнулся от дрёмы: поспать не удалось — он то снимал с плеча обнаглевшую мышь, то сгонял с колен мурчащую кошку.

— И правда, холостяцкая берлога, — осмотревшись и вытряхнув остатки сухой травы из непослушных поутру волос, сказал Тирион.

— Ну, — протянул маг с трубочкой в зубах, смотревшийся так, словно и вовсе не спал.

— Что, он совсем-совсем один? — уточнил Тирион, отгоняя козу, решившую пожевать его кафтан. Коза уперлась всеми копытами, не собираясь отдавать одежду.

— Ты даже не представляешь, насколько, — глухо раздалось откуда-то из-за мага, и Тирион дернулся.

Коза, заблеяв, наконец ушла к хозяину, выплюнув измусоленный край кафтана.