Разборки Олимпийского Уровня

– Я наследник целого царства, зачем мне чужое золото?

Но Елена была непреклонна как гранит, и казну бедняги Менелая пришлось взять с собой.

Больше всех в этой ситуации веселился Эней, понимая, что при любом раскладе будущих событий ему ничего не грозит. Забегая наперёд отметим, что знаменитый герой оказался абсолютно прав.

С грустью покидал Парис устье Эврота. Гнетущие мысли одолевали юношу. Жаль ему было царя Спарты Менелая, не заслужил мужик такой от него Париса подлянки.

«А всё эти чёртовы бабы, - думал юноша, грустно взирая на удаляющийся безмятежный берег. - Что на Олимпе, что здесь, все беды из-за них, проклятых. Вечно им на месте не сидится, вечно подавай им любовные приключения на свой зад. Любят они, когда мужики из-за них друг другу кровь пускают. Ох, умоется этой самой кровью Греция, ох и умоется…».

Не знал тогда Парис, как близок он был в своих размышлениях к жестокой истине, а если бы и знал, то вряд ли смог что-либо изменить.

***

Не успел бедняга Менелай достигнуть берегов острова Крита, как у него на голове стали медленно расти ветвистые лосиные рога.

Сначала царь Спарты, как мог, пытался скрыть от своих приближённых сей позорный факт, пряча рога под высоким золотым шлемом. Он даже, спрятавшись в трюме корабля, втихомолку пытался их спилить алмазной пилочкой для ногтей, но всё было тщетно.

Когда скрывать ветвистое приобретение стало просто физически невозможно, царь Спарты приказал своим кораблям разворачиваться и срочно плыть обратно.

Многие боги чисто по мужски сочувствовали Менелаю, а сам Посейдон даже специально всплыл со дна морского, чтобы помочь кораблям обманутого мужа как можно быстрее достичь Спарты.

Северный и западный ветра Борей и Зефир также, проявив завидную мужскую солидарность, наполнили паруса судов Менелая попутным ветром.

Быстро добрался царь Спарты до родных земель.

И что же он увидел?

А увидел он лишь лирически смятую постель Елены, обнаружив под её подушкой правый стоптанный мужской сандалий пятьдесят второго размера и пустую разорённую казну.

От внезапного обрушившегося на Менелая горя, рога на его голове выросли ещё на двадцать девять сантиметров.