Первое правило стрелка

На лице Негориуса было написано изумление в самой его крайней степени. Это выражение оставалось там и тогда, когда второй удар Бозела отделил голову от туловища, и она покатилась вниз по склону горы, подпрыгивая на кочках, как футбольный мяч.

А улыбающийся Негоро, стоя на самой высокой башне Цитадели Трепета, бросил вниз пустой тюбик из-под прочного и быстросхватывающегося клея.

Глава 6

Когда в нашем мире что-то заканчивается, в тот же момент что-то и начинается.

Уроборос

Негоро побаивался стрелка, и в этом не было ничего удивительного.

Стрелки были слишком замкнутой и непонятной для посторонних организацией, со своим кодексом чести и своими понятиями о морали, и никогда нельзя было заранее предсказать, чем кончится очередная встреча с представителем ордена Святого Роланда.

Итак, Негоро побаивался стрелка, но все равно пришел на встречу с сэром Реджинальдом Ремингтоном, эсквайром, без сопровождения.

С одной стороны, он теперь был если и не бессмертным, то весьма трудноуничтожаемым существом, а с другой — он был существом здравомыслящим и прекрасно понимал, что все орки Чингиз-хана не смогут его уберечь, если стрелок по той или иной причине захочет пролить его кровь.

Рандеву состоялось в окрестностях Цитадели Трепета, в небольшой роще на склоне горы.

По мнению Негоро стрелок выглядел усталым. Одежда на нем измялась и запылилась, и из черной превратилась в серую. Когда Негоро явился на встречу, стрелок сидел перед небольшим костром и пил свежесваренный кофе.

Реджи приветствовал Негоро, небрежно коснувшись двумя пальцами полей своей шляпы.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Негоро. — Как прошла твоя операция?

— Довольно неплохо, — сказал Реджи. — Бывали у меня задания и потруднее. Гораздо труднее.

— Тебе понравилось Триодиннадцатое царство?

— В глазах стрелка все страны одинаковы, — соврал Реджи. Триодиннадцатое царство и населяющие его люди понравились стрелку, но откровенничать с нанимателем он не собирался.

Стрелки должны быть выше личных симпатий, так учили Реджи в ордене. Единственная вещь, к которой может быть эмоционально привязан стрелок, это его револьвер.

Теперь, став гораздо старше, нежели он был во времена обучения, Реджи догадывался, что из него и всех его собратьев по обучению хотели сотворить бездушные, хладнокровные и не задающие лишних вопросов машины для убийства.