Первое правило стрелка

Кощей, где она? Хитрый ход — спрятать свою смерть в княжеском тереме, но, явившись сюда лично, ты сглупил и выдал себя с головой. Где яйцо, Кощей? Обещаю, что не разобью его, но я должен знать, где оно находится.

— Зачем? — спросил Кощей.

— Есть во Вселенной силы, о которых ты не знаешь.

— Я — ровесник этой Вселенной, — сказал Кощей. — Я был здесь с первого дня творения, и нет во Вселенной того, что не было бы мне известно.

— Тогда тебе следовало бы знать, что яйцо с твоей смертью — нечто большее, чем яйцо с твоей смертью.

— Он всегда был в безопасности в моих руках, — сказал Кощей. — И я не уверен, что твои руки окажутся «теми»!

— Опять болтовня, — заметил князь Владимир. — Переливание из пустого в порожнее. Шума много, информации — ноль. Откуда здесь Кощеева смерть? Что за изначальные артефакты? Чьи руки «те», а чьи нет? Ничего не понимаю.

— А тебе и не надо ничего понимать, — сказал Иван. — Не твоя это работа. Ты — мелкий уездный князек, вот и правь своей маленькой немытой страной, а в разборки больших дяденек не лезь, понял?

— Наши волхвы так не говорят, — заметил Илья Муромец. — Не нравишься ты мне в последнее время Иван. Уж не выбрал ли ты темную сторону силы?

— Не твое дело, костолом! — взвизгнул мудрец. — В последний раз спрашиваю: где яйцо?

Тягостное молчание.

— Все здесь разнесу, а до яйца доберусь, — заявил Иван.

— Сначала тебе придется, пройти мимо меня, — сказал Кощей.

— Отлично. Так я и сделаю.

С ладони мудреца сорвалась шаровая молния и ударила Кощея в грудь. Удар был такой силы, что Кощей вылетел на улицу вместе с частью стены, оставив на уцелевших бревнах четко очерченный силуэт.

— Вот такие методы я одобряю, — кивнул князь, и следующая шаровая молния полетела в него.

Следует отдать должное Николе Кожемяке. Несмотря на разногласия с Муромцем, он был истинным патриотом и закрыл своего князя грудью. А поскольку он не был Кощеем Бессмертным и не обладал стойким иммунитетом к летальным исходам, этот подвиг стал его последним поступком в нынешнем воплощении. В дымящейся одежде, со всклокоченными волосами и перекошенным судорогой лицом Кожемяка упал под ноги князя и больше уже никогда не двигался.